Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Встречаются люди, из молодых и здоровых в основном, которые в ответ на просьбу сразу и врезать могут: руки у них чешутся! А бывает — так обругают, обхамят, что потом час трясешься. Просить лучше у интеллигентов, они стеснительны; хотя и интеллигент пошел все чаще злой и прижимистый. Здесь необходима практика, опыт, физиономистика.

У кого на производстве спирт имеется для каких-то надобностей, пусть с примесями, политура, лак — очищают всеми способами. Им проще. Но химия сейчас так широко развернулась — можно по нечаянности и концы отдать. Хотя знающий и умелый человек всю жизнь такое пить может — и ничего.

Годится и цветочный одеколончик или березовая вода, но их ретивая продавщица может и не продать жаждущему человеку. Причем одеколонщика порядочная компания уже презирает — мол, рвань, мы-то люди, себя уважающие, имеем деньги и не гробим здоровье.

А самый низ, самое дно — это уже муравьиный спирт и прочие аптечные снадобья на алкоголе. Но для этого необходим знакомый медик — рецепты достать; вся-то цена пузырьку пятнадцать копеек, а поди купи…

А разжиться деньгами, да взять водки, да сесть дома, да каждому свой стакан, да под закуску, — это уже люкс, высший класс, аристократическая жизнь.

Со всеми этими школами в считанные дни ознакомился Анучин, словно катясь вниз и ударяясь о ступени лестницы. И в заключение — на удивление быстро — ознакомился с участковым.

Участковый заявил о себе властным звонком. Был он безукоризненно вежлив и опасен, с металлом в голосе осведомился о работе и прочем: поступили сигналы от соседей снизу. Ах, временно не работаете? Когда устраиваться думаете? Предупредил об ответственности и последствиях.

В перспективе Анучину явственно замаячил лечебно-трудовой профилакторий. Понимал, а не верил: он, трудяга, нормальный парень… Профилакторий даже не пугал — ряд знакомых уже побывал там: несладко, конечно, скверно, но не смертельно. Может, оно бы и к лучшему — предпринимать ничего не надо?..

А предпринимать что-нибудь ни сил, ни желания не было. Чего ради… За что держаться, что теперь беречь?..

И тут свалилось письмо от матери, из Волгоградской области. И говорилось в том письме, что все у нее плохо. Лежит в больнице, здоровьишка нету, старость не радость; а необходимо то-сё, не подошлет ли сынок немного денег.

Тоска пригнула Анучина, кручина черная.