Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Потому, что занимает не свое место в аспирантуре…

— Мое! — с вызовом ответил тот. — Я получил красный диплом, шел вторым в потоке. И — не прошел… в аспирантуру по конкурсу. А он — еще бы: завкафедрой — папин друг, дальняя родня, свой клан.

Звягин сощурился: бывает интересно слышать то, что ты уже знаешь…

— …заморочит голову еще одной девчонке. Ненавижу всю эту породу устроенных в жизни подлецов.

— Вот и я подумал — чего ей зазря пропадать, — согласился Звягин.

— А вам, можно полюбопытствовать, что до нее?

— Люблю все красивое, — фатовато приосанился Звягин.

Толик глянул на часы в конце коридора и поежился.

— А вообще вы шантажист. Откуда фотография-то?

Кадр был щелкнут три дня назад в коридоре ее института. Хозяин фотолаборатории привел туда приятеля и отснял, когда студентки проходили мимо. Затем потратил полдня, подгоняя и шлифуя фотомонтаж: наложил изображение Вали, попавшей на снимок, на данную Толиком фотографию — он стоял у Невы в обнимку с приятелем.

Толик выковырял из бумажника семь рублей:

— Держите; все, что осталось от этого цирка в кабаке.

Звягин аккуратно расправил и спрятал деньги. Меценатом себя отнюдь не числя, весь груз материальных расходов он взвалил на Ларика: «Ты — заинтересованное лицо, тебе и платить, дражайший. А ты как думал? без денег, знаешь, ни в дугу, ни в Крас ну Армию».

— Благодарю за службу, — кинул он. — А где ты девок нашел?

— Да там же, снял в кабаке. Наплел им… А кр-ру-ты, тц!..

«Второй раунд в нашу пользу. Едем дальше. Человек, который привык обманывать других, легко может быть обманут сам: он может поверить во что угодно, ибо полагает, что любой может обмануть».

16. Вещественные доказательства оспаривать трудно

Игорь расположился за столиком в позе следователя из дурацкого фильма.

— Приятный молодой человек. — Предъявил фотографию. — Да?

Она уставилась в недоумении. Подняла глаза:

(Неестественная интонация. Точно неестественная.) (А как же ей быть естественной, если человек ничего не понимает впрямь?)

— Это значит, — он изобразил жесткую усмешку, — что твой бывший кавалер рыцарски уступил тебя мне. И даже угостил ужином в ресторане в знак своего расположения.

— Слушай, не надо вешать лапшу на уши. Ты не умеешь врать.

— Не умею. Потому и не вру.

— Ты с ним долго была… знакома?

У Вали задрожали губы. Беспомощность и растерянность могли быть истолкованы как маскировка для сокрытия вины.