Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Отпустить. Утонем вместе. Все, тонем. Еще один гребок. Все. Еще один — и все. Последний. Еще один…

Протянулись откуда-то сильные волосатые руки, подхватили парня под мышки, поволокли. Саша стоял по плечи в воде. Он стоял на прочном, устойчивом дне и дышал, почти теряя равновесие, уже не понимая происходящего. Потом вышел и, деревянный, негнущийся, рухнул на песок. Его тошнило.

Грузин, моля и причитая, делал сыну искусственное дыхание.

— Живет! — восторженно объявил он. — Живет!

Саша повернул голову. Грудь спасенного высоко вздымалась. Раскрылись глаза. Губы скривились в измученную улыбку. Он приподнялся на дрожащие локти и упал навзничь.

Саша встал на четвереньки и тихо засмеялся.

— Живы будем — не помрем! — сказал он грузину и подмигнул.

Тот поднял его, обнял до хруста, поцеловал жарким твердым ртом, ободрал щеку невыбритой щетиной.

— Один у меня сын, — сказал он, вытер глаза, ушел к машине.

«Фьюти-пьють» — свистела птичка в ветвях березы.

Грузин вложил что-то Саше в руку, сжал.

— Сын мне будешь, — сказал он. — Родной будешь. На. Дарю тебе.

Саша разжал ладонь. На ней лежали автомобильные ключи.

— В-вы что? — пробормотал он. — Нет, что вы!.. Не надо…

— Возьми, — сказал грузин. — Возьми, пожалуйста. Скажешь — отдай дом — отдам дом. Скажешь — отдай все — отдам все. Ты его спас! — он ткнул пальцем в сына, который сидел на песке и виновато улыбался. — Я тебя за это не могу меньше отблагодарить.

Боря, рысцой вернувшийся с пробежки, остолбенел при виде сцены. Грузин в княжеской позе, бледнея от гордости, говорил, что он не бедный человек, что деньги — прах, что он еще купит, что Саша теперь — член его семьи и не оскорбит его отказом. Саша мямлил и достойно отнекивался.

Сын поднял с песка ключи и завернул Саше в кулак.

— Возьми, — сказал он. — Можешь продать. Можешь подарить. Можешь выкинуть. Твоя. Иначе сейчас в озеро загоним. Он такой, — гордо кивнул на отца. — Или думаешь, моя жизнь меньше стоит?

— Я ему на свадьбу такую же подарю, — сказал грузин.

Боря осознал происшедшее и разинул рот. Он раздирался противоречивым чувством. «Волга» была ослепительна. Честь была дороже.

— Байские замашки, — отверг он, обретая дар речи.

— В Грузии никогда не оскорбят гостя, — ответил грузин.

От растерянности Боря напустился на всех троих:

— А если б ты сам утонул, спасатель? А вы чего в воду полезли, не умея плавать! Тьфу… Ладно, — дипломатично заключил он, — обедать все равно надо.