Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Саша снял трубку — и услышал голос…

Пространство поплыло волнами, как мираж, и зазвенело тонким хрустальным звоном. Все эти долгие годы он в глубине души ждал, мечтал, в самые черные часы находил прибежище в грезе: зазвонит телефон — и это окажется Рита.

Этого не могло быть, но это случилось.

— Не ждал? — тихо спросил голос из семилетней дали, из юности, из надежд.

— Нет, — сказал Саша. — Ждал, — сказал он.

— Я увидела тебя вчера в метро. Ты был такой счастливый, прямо светился… А ты меня не заметил…

— Ты, — сказал он. — Это ты…

— Ну, как живешь? — спросила она, так же, как спрашивала всегда, когда он сходил с ума, ожидая ее звонка.

— Хорошо, — сказал он, проглатывая комок в горле. Снял телефон со столика в коридоре и, путаясь в разматывающемся проводе, понес в свою комнату, закрыл дверь. — А ты как живешь?

Голос в трубке помолчал и ответил:

И это «плохо» вызвало в нем радость и боль одновременно: боль, потому что Рита (его Рита…) живет плохо, — и радость, потому что и она, через столько лет, несчастлива без него.

— Радуешься? — спросила Рита.

— Чему? — ответил он. — О чем ты… Как ты, расскажи…

— Так… Окончила институт, осталась в Ленинграде, работаю…

Он не решался спросить.

— Ты, наверное, женился, — сказала она.

— А я разошлась, — сказала Рита. — Почти сразу…

Раздались короткие предупреждающие гудки автомата.

— Подожди, еще монетку брошу, — сказала она.

— Я могу тебя увидеть? — спросил он. — Если хочешь.

— Если б не хотела — не позвонила бы, наверное.

— Где ты? — спросил он сорвавшимся голосом. — Я сейчас приеду. Ты где?..

— Уже поздно, — сказала она. — Завтра. Я очень хочу тебя видеть, слышишь? Ты придешь? Завтра в шесть, у метро «Балтийская»!

Он так и сидел с трубкой в руке, пока часы не уронили одиннадцать тяжелых бронзовых ударов. До встречи оставалось прожить девятнадцать часов.

…В двух случаях людям нечего сказать друг другу: когда они расставались так ненадолго, что ничего не успело произойти, — и когда разлука так затянулась, что изменилось все, в том числе и они сами, — и говорить уже не о чем.

Саша увидел, как она выходит с толпой из метро — вороная прядь, быстрая улыбка: она была та же самая, она не изменилась, она пришла. Он удивился своему спокойствию, только вдруг вылетели из головы все приготовленные слова — он не знал, что сказать, стоял и смотрел, пока она не протянула ему руку.

Он взял эту руку, помедлил отпускать, смотрел неотрывно, словно зрение насыщалось за все те семь лет, что минули.