Приключения майора Звягина. Роман воспитания

— Шляпа, — наставительно произнес Звягин, — как и любой головной убор, требует умения носить ее. Девушка, в какую кассу платить?

Уже в наружной галерее Володя с раздумчивым удивлением спросил:

— Почему, собственно, я тебя слушаюсь?

— Потому что я сильнее. Это во-первых. А во-вторых — потому что ты сам этого хочешь. А вот и трамвай — прыгаем!

Втиснувшись в вагон, Володя запоздало буркнул:

— Куда ты меня тащишь?

— В самоварную напротив Юсуповского садика. По пятницам там бывают блины с медом. Для подслащения твоей жизни.

Расположившись за угловым столиком, Звягин потрогал хромированный бок самовара и сунул штепсель в розетку. Из-под сдвинутой крышки повалил пар. Звягин подержал шляпу над паром и аккуратно расправил тулью. Ребром ладони осторожно вмял два желобка по бокам. Затем распарил гнутые кверху поля и слегка загладил спереди, так что в профиль образовалась плавная, как лекало, дуга.

— Нравится теперь? Носи на здоровье.

Володя, обставленный блинами с медом, блинами со сметаной, блинами с творогом и блинами с мясом, наблюдал за его манипуляциями.

— Больно лихо, — усмехнулся он. — Мне не по возрасту.

— А какой твой возраст?

— В таком возрасте офицеры в десанте с парашютами прыгают и марш-броски бегают.

— Это точно. Ты самоходная книга жалоб без предложений.

Володя бережно положил шляпу на скамью.

— Я средний человек, — сказал он. — А знаешь, что такое средний человек? Это тот, кто проживает свою жизнь только до середины. А дальше —.жизнь продолжается, а судьба уже кончена… Понимаешь?

— Понимаю, — лениво согласился Звягин. — Я тебя, среднего человека, насквозь вижу. Институт, в который ты поступил не от большого призвания. Работа, которая и без тебя будет делаться. Квартира, в которую тебя после работы ноги не несут. Жена, от которой ты заначиваешь рубли и врешь о вечерней занятости. Так?

«Что ж ты такой несчастный, бедолага? Кто ж тебе виноват? Ну, изливай свою душу случайному знакомому… И ведь не хотел я его слушать! Жалко стало?»

Негромкий гомон висел в низком полуподвале. Журчал чаек из самоварных краников. Володя пригорюнился и померк. Звягин буквально слышал, как со скрипом раскрывается заскорузлая скорлупа, обнажая неприкаянную душу.

— Почти каждый человек к сорока годам понимает, что жизнь не удалась, — произнес Володя. — Мечтаемся в юности о свершениях, о большой судьбе… О счастье.

И ведь до какого-то периода — все хорошо! Жизнь еще не разменяна, не растрачена, будущее принадлежит тебе, любую ошибку не поздно исправить.