Побег при отягчающих обстоятельствах

Ничего и никому она объяснять не будет!

Не будет, и все! Да с какого перепугу?!

И пошли они оба куда подальше: и Егор со своими дурацкими умозаключениями, и этот его друг-защитник со своими версиями, кто кого бросил!

Ведь так и знала, что рано или поздно придется об этом говорить! Обмусоливать историю пятилетней давности, переживать заново! Поэтому и не хотела здесь задерживаться!

«Все! Завтра же на дачу!»

– Вы должны ему сказать! – прервал затянувшуюся паузу Денис. – Прямо сейчас!

– Нет! – решительно ответила Вика. – Я никому и ничего не должна!

– Тогда ему скажу я!

– Нет!

– О чем спорим? – спросил Егор, входя.

– Где Степан? – стараясь опередить Дениса и уйти от щекотливой, непонятно как возникшей темы, спросила Вика.

– Показал мне рисунок, теперь доводит шедевр до совершенства, которому, как известно, нет предела, – улыбался Егор.

Он открыл холодильник, достал пакет сока, и здесь его остановил спокойный голос Дениса:

– Степан твой сын, четыре года ему будет в эту пятницу, Вика переходила с ним десять дней срока, а на бумагах написано, сколько ему полных лет. Мог бы и сам догадаться, он на тебя похож, как твое младенческое отражение в зеркале!

Как это называют?

Картина Репина «Приплыли!», или театральное «Немая сцена!», или бытовое «Кондратий напал!».

У него резко заныла раненная в горячей Африке спина.

Он удивленно посмотрел на пакет сока в руке, перевел взгляд на содержимое открытого холодильника, поставил назад на полку пакет и, захлопнув дверцу холодильника, спросил:

– Коньяк кто-нибудь будет?

– Я буду! – отозвался на предложение Денис.

Егор взял из шкафчика два пузатых бокала, початую бутылку коньяка и, поставив на стол, сел напротив Вики. Вообще-то он не мог понять, что чувствует, скорее всего, ничего, отупение какое-то, словно получил удар по голове, только вот усиливающуюся, ноющую боль в спине.

Он получил ранение, стоя возле операционного стола.

Оперируя какого-то парня, вытаскивая из его живота осколки от мины, он улавливал доносившуюся стрельбу и взрывы, становившиеся громче. Егор не обращал на это внимания, сосредоточившись на операции, он удивился, когда понял, что приходится кричать, отдавая приказы медсестрам.

– Егор Дмитриевич, – прокричала операционная сестра, – надо уходить!"

"– Вот заштопаем героя-повстанца и уйдем! – спокойно, стараясь ее успокоить, пообещал Егор.

В этот момент рядом с больничной палаткой разорвалась мина, сметая взрывной волной столик с инструментами. Егор машинально прикрыл больного телом.