Себя преодолеть

Пока выступали другие, я разглядывал девушку. «По-видимому, они близкие люди, — размышлял я. — Тогда мне вас жаль. И тебя, парень, и вас, моя соседка. Сейчас ему будет совсем скверно. Лучше уходите, — мысленно советовал я. — Уходите! Он дорого заплатит за глупость. Не знать, что вгоняешь в себя! Это уж слишком, приятель!»

Я разошелся и спорил с ними, как будто мы сидели втроем и беседовали.

«Если пускаются на такие штучки, обязательно пробуют заранее, — назидал я, словно и впрямь прошел огни и воды. — Все допинги, будь они неладны, разного действия.

Ошибешься в выборе, и вместо мышечной радости и легкости — дурман и рвота. Нужно найти тот из них, который на тебя воздействует правильно. А потом определить дозу. Слишком большая расстроит нервы и сердце: полезешь на стену. Мигом нарушится координация. Движения станут рваными, как у марионетки, — вещал я тоном знатока. И вдруг непроизвольно осекся. — Что ты мелешь, болван? Понаслышался теорий от Орлунда — и несет тебя. Складно он вчера разливался: «Важно время. Слишком рано — запал сработает до вызова. Промедлишь — взрыв случится уже за кулисами. Поздно». Не тренер — аптекарь. Он только не сказал, что творится с человеком после допинга.

Нет, Григорий Назарович прав. Допинг не победа. Уродство с пеной и загубленным здоровьем. Не позавидуешь «Мыслителю».

«Уходите же!» — чуть не вырвалось у меня вслух, когда я услышал его имя.

До сих пор помню безумные, выпученные глаза, Он отчаянно пытался выстоять и не упустить штангу с груди.

«Безнадежно! — так и рвался крик: — Брось Брось! Из такого положения выкарабкаться нельзя!»

Зрители вопили: «Давай!.

.»

Черт побери, как медленно он падал на колени! Что за связки и мышцы нужно иметь, чтобы проделать такой фокус! Иногда ему удавалось приостановить падение. И тогда он кричал, разрываемый изнутри огромным напряжением.

В зале стоял такой гам, что никто не услышал истерического крика моей соседки.

Удар! Штанга вырвалась из рук и скатилась с помоста на сцену. Ассистенты проворно подхватили ее и поволокли на прежнее место.

И вдруг парень ринулся к штанге, стиснул гриф ладонями и застонал в припадке бессильной ярости.

Поддержать его не успели. Он странно перекривился, скорчился и грохнулся на помост.

К счастью, девушка не видела этого. Она уткнулась в колени и всхлипывала.

Я поднялся и быстро пошел за кулисы — узнать, как серьезно все это.

Они стояли в коридоре. Тренер, седой верзила, угрюмо натирал ему виски нашатырным спиртом.