Особое предложение

Император!!!

Стоп, а что он спросил у меня только что? «Выйдешь за меня?!»

Я?! Это же невозможно! А от моего предательского «Да» вспыхнули щеки. Он ведь это несерьезно?

Я потрясенно, немного испуганно и в то же время пытливо старалась найти ответ в его глазах. А его величество с серьезным видом наблюдал за моей реакцией, явно подмечая все стадии моего отрезвления и больше не делая попытки свести с ума своими прикосновениями.

– Зачем? – спросила, не удержавшись.

– Хотел вам показать, насколько опасными могут быть поцелуи. Можно опрометчиво считать, что от одного ничего страшного не будет, но вот вы сами не заметили, как согласились выйти замуж, ответив «да». И отказаться от своих слов уже невозможно, потому что иначе будете безнадежно скомпрометированы.

«Нас видели?!» – ужаснулась я, бросая испуганные взгляды по сторонам, но беседка была окружена белой непроницаемой мглою, сверкающей и переливающейся от света фонарей.

– Больше никаких поцелуев с другими, Илана. Вы поняли меня?

– Да, – только и осталось пристыженно ответить.

Руки соскользнули с его плеч, и я отступила, чувствуя растущую пустоту в груди. Очень обидно, что самый невероятный в моей жизни, потрясающий до глубины души поцелуй носил чисто воспитательный характер.

– Я поняла вас, ваше величество.

Очень тяжело говорить, когда еще чувствуешь вкус его губ. Но меня с детства учили держать лицо и не показывать свои эмоции. Поэтому я вскинула голову, поднимая подбородок и распрямляя плечи, заставляя себя прямо и спокойно посмотреть ему в лицо и со всем уважением спросить:

– Теперь я могу идти, ваше императорское величество? Или вы еще что-то желаете мне показать?

Последний вопрос сорвался с губ сам собой. Это невероятная дерзость с моей стороны, но отступать, как и извиняться, поздно. Я замерла и вытянулась в струнку под вспыхнувшим взглядом сапфировых глаз.

И почему люди считают взгляд императора замораживающим? Меня он физически обжигает. Его величество молчал, напряженно глядя на меня, а я вся внутри плавилась, но ни отвести глаза, ни сдвинуться с места не могла.

– Иди, – выдохнул он после бесконечной паузы. – Иначе еще слово – и отшлепаю паршивку!

И почему от этих слов перед глазами явственно вспыхнула картина, как его рука накрывает мою ягодицу? Но не ударяет, нет – сжимает настолько крепко, что становится горячо. Жар опаляет так, что в реальности мое лицо залил румянец.

Отгораживающая нас ото всех стена белой мглы опала, и я на негнущихся ногах ушла, больше не проронив ни слова.