Наши предки

Один из испанцев, тучный мужчина, с желтым цветом лица, как у больного печенью, и с бритыми щеками, на которых ясно проступала щетина выбритых усов и бороды, еще черная, несмотря на его преклонный возраст, по-видимому, был самый знатный из всех. Он чудом втиснулся в развилину крепкого сука на платане, и оттуда его, казалось, уже не вытащишь никакими силами. Этот сеньор, судя по всему, спросил у своего соседа, тщедушного человечка в черном одеянии, с такой же иссиня-черной щетиной на бритых щеках, кто этот незнакомец, что приближается по деревьям аллеи.

Козимо решил, что самое время представиться. Он перебрался на платан, на котором сидел важный испанец, поклонился и сказал:

— Барон Козимо Пьоваско ди Рондо!

— Нет, сеньор. Я из этих мест.

— ¿Desterrado tambiе́n?

Тощий сеньор почел своим долгом вступить в разговор в качестве толмача и высокопарно произнес:

— Его светлость герцог Фредерико Алонсо Санчес де Гуатамурра-и-Тобаска спрашивает, не является ли и ваша милость изгнанником, поскольку, как мы видим, вы тоже обитаете на ветвях.

— Нет, сеньор. По крайней мере я стал изгнанником не по чужой воле.

— ¿Viaja usted sobre los drboles рог gusto?

— Его светлость Фредерико Алонсо пожелал узнать, по своей ли прихоти ваша милость путешествует по деревьям.

Козимо подумал немного и ответил:

— Я бы сказал — по велению долга, хотя никто меня к этому не принуждал.

— ¡Feliz usted! — воскликнул Фредерико Алонсо Санчес и вздохнул. — ¡Ау de mi, ay de mi!

Человек в черном одеянии пояснил еще более высокопарно:

— Его светлость изволили заметить, что ваша милость вправе почитать себя счастливцем, ибо вы пользуетесь полной свободой, каковую мы, увы, не можем не сравнивать с нашим унижением, переносимым нами с должным смирением перед волей Всевышнего.

Так по отрывистым восклицаниям герцога Алонсо Санчеса и по обстоятельному их пересказу сеньором в черном Козимо удалось воссоздать историю испанской колонии, поселившейся на платанах. Это были испанские дворяне, возмутившиеся против короля Карла III из-за каких-то спорных феодальных привилегий и посему вместе с семьями изгнанные из страны. Когда они добрались до Оливабассы, им было запрещено продолжать путешествие: дело в том, что город Оливабасса, по старинному договору с его католическим величеством, не имел права не только давать убежище лицам, изгнанным из Испании, но и разрешать им пройти через свою территорию.