След предателя

Все было просто, как гаммы, но с ней он нашел себя, понял, какой он в действительности.

Пройдя по сельской улице, Романцев подошел к указанному дому. Хозяйкой оказалась милая женщина лет тридцати, одетая в длинное цветастое национальное платье, выглядевшее очень привлекательно и празднично. Но в действительности это была повседневная одежда, в какой ходила половина села.

Представившись, Тимофей сказал хозяйке, что разместится в доме всего на несколько дней и особых хлопот не доставит. Женщина обрадовалась, как будто давно мечтала о таком удобном постояльце. Говорила быстро, с мягким акцентом, мешая польские и русские слова:

— Прошу вас, пан. Мне о вас уже говорили командиры. Располагайтесь, вот ваша комната, — она провела капитана в дом. — Вам у меня понравится.

Дом был добротный, с высокими ступенями из камня, таких домов здесь было большинство. Комната чистенькая, светлая, на окнах — свежие тюлевые занавески, через которые просматривался густо разросшийся вишневый сад.

— Красиво здесь у вас, — произнес Тимофей, осматривая жилье.

На стене, как заведено, висели фотографии родственников и хороших знакомых. Трое в военной польской форме, спрашивать об их судьбе Романцев не решился. Наверняка где-то воюют.

— Красиво… Никуда не хочу отсюда уезжать! А вот ваша кровать. Можете располагаться. На ней мягко, — как-то уж слишком красноречиво улыбнулась хозяйка.

Тимофей посмотрел на кровать с панцирной сеткой и металлическими спинками, стоявшую в самом углу комнаты. Кровать высокая, с двумя перинами. В центре на атласном узорчатом покрывале — аккуратная пирамида из подушек. Самая маленькая, расшитая красными и желтыми цветами, венчала это сооружение.

— Вам будет очень мягко, — произнесла хозяйка, широко улыбнувшись.

Голос ее был приветливым и обволакивающим.

— Даже не знаю, как и поступить, — очень серьезно произнес Романцев. — Чтобы прилечь, мне придется разрушить всю эту красоту.

— Не переживайте, построю заново. Мне это не сложно. Отдыхайте. — Женщина направилась к выходу, виляя бедрами. Прежде чем притворить за собой дверь, она весело проговорила: — Если будет трудно уснуть, дайте мне знать.

— Непременно, — хмыкнул Тимофей Романцев.

Некоторое время капитан слышал в гостиной ее смех, а еще через минуту ее голос прозвучал на улице — панночка с кем-то здоровалась.

Тишина. Покой. Самое время написать письмо жене. Покаяться в неожиданном отъезде. А еще написать о том, как она ему необходима, особенно сейчас, и как греет душу ее нежное тепло.