След предателя

Я вот что предлагаю… Мы можем, конечно, где-то здесь отлежаться до самой ночи, а потом назад пойти. Того, что мы узнали, вполне достаточно, чтобы доложить командованию. Вот только мы не командованию служим, а родине. Где-то чего-то недосмотрим, где-то чего-то не увидим, какую-то огневую точку проскочим впопыхах, а бойцы пойдут там в наступление и полягут! Чего же грех на душу брать! Пойдем по-тихому, посмотрим, что там к чему. Заросли здесь густые, авось проскочим.

Из оврага вышли к небольшому полю с густой травой, поделенному на две неровные половины гусеничным танковым следом.

— Товарищ старшина, посмотрите туда, — Строев показал на небольшой гребень с непонятной пипкой на самой вершине.

— Похоже, танк, — предположил Щербак.

— А в подлеске еще один такой же стоит.

Танк, стоящий в окопе, среди деревьев, замаскированный густыми длинными ветками и мохнатым лапником, сливался с окружающей местностью. Для пущей убедительности на его башню была повалена молоденькая ветвистая береза, только ствол с набалдашником торчал через ворох листьев.

Окоп танка соединялся с траншеей, по которой двое пехотинцев волокли бревно.

— Бруствер будут укреплять, — предположил Калмыков. — Вот где их настоящие позиции.

— Крепко они за оборону взялись, — покачал головой старшина. — Только зря все это… Мы их из Сталинграда выбили, погоним и отсюда… Теперь нам об обратной дороге нужно подумать. Как бы на дозор не напороться. — Вытащив бинокль, Щербак долго изучал немецкие укрепления: всматривался в лес, разглядывал редкий пролесок, изучал широкое поле. Потом, уложив бинокль обратно в мешок, уверенно сказал: — Сейчас пойдем вдоль этого овражка, затем сразу на северо-восток, к вершине. А уж оттуда к реке. Отсидимся там до вечера — и к своим. Что-то мне подсказывает, что это не последнее, что мы здесь увидели.

Двинулись неслышно, как это могут делать только люди, привычные к ежедневной опасности, осознающие, что от ветки, треснувшей под ногой, зависит их жизнь. Несколько раз останавливались, терпеливо пропуская проходящий мимо дозор, потом шли дальше. В последний раз немцы прошли на расстоянии вытянутой руки. Спрятавшись в зарослях боярышника, старшина Щербак хорошо рассмотрел их лица: один совсем молодой, не старше шестнадцати; другому было далеко за пятьдесят, наверняка прибывшие с последним пополнением. Богдан даже ощутил запах их тел, замешанный на неприятно пахнувшем одеколоне.

Ни боевого опыта, ни умения вести наблюдение в дозоре.