Развод. Ты меня предал (СИ)

— Перевернись, — говорит Матвей и возвращается к вычесыванию, когда Барон неуклюже выполняет его команду.

Видео обрывается, и следом прилетает сообщение от Лили: “Вот так и живем”.

Глава 42. Подруга, говоришь…

— Что у нас тут, Анечка? — к стойке подплывает мужичок в белом халате.

И я понимаю, что я не могу его четко описать. Вот спрячется он сейчас за угол, переоденется и я его если и узнаю, то по цепким глазам, а так… Обычный и совершенно непримечательный мужик.

— Да вот… — лениво тянет Анечка за стойкой, — говорит, подругу к нам упаковали. Рвется к ней, аж рыдает.

Ну, не так чтобы рыдаю. Видимо, тут игра в слезы не возымеет должного эффекта. Вытираю лживые слезы и вздыхаю:

— Здравствуйте…

— Анечка, — мужчина игнорирует меня, — ты закажи мне, пожалуйста, лингвини в сливочном соусе и салатик… греческий.

— А чего уж не в нашей столовой балуетесь? — Анечка вскидывает бровь.

— Кормят паршиво, — мужчина пожимает плечами. — Ни греческого салатика тебе, ни лингвини.

Разворачивается под усталым и недовольным взглядом Анечки ко мне и сдержанно улыбается:

— Главный врач. Игорь Викторович Сиделкин, — лезет в карман халата, хмурится и вздыхает, — опять бейджик забыл.

— Опять потеряли? — Анечка прикладывает трубку к уху.

— Возможно, — кивает и вновь смотрит на меня, — я вас слушаю.

— Меня зовут Ада…

Откуда-то доносится крик. Дикий, надрывный, а затем обращается в вой.

— Новенького привезли, — Игорь Викторович опять улыбается. — Он думает, что он злой суровый волк. В лесу голым бегал. На старушку напал, а она его избила тростью. Хорошо так избила.

— Очень интересно… — неуверенно отвечаю я.

— Согласен. Как любят некоторые говорить, — прищуривается, — в каждом из нас живет зверь. И я сейчас про старушку, если что.

Я медленно моргаю. А чего я, собственно, ожидала от главного врача психиатрической больницы?

— Я вас слушаю, — прячет руки в карманы.

— Моя подруга тут.

— Уверены?

— Эмм… Да, — выдыхаю и борюсь с желанием сбежать, потому что боюсь, что и меня могут закрыть.

— Интересно, — улыбка Игоря Викторовича становится шире, — а подробности будут? Тут много всяких подруг лежит.

— Да, лингвини в сливочном соусе, греческий салат… — воркует Анечка в трубку. — Угум.

— И еще давай креветок в кляре, — Игорь Викторович кидает взгляд на нее. — И пусть положат лимончика побольше.

Анечка уточняет заказ, называет адрес, и Игорь Викторович вновь прищуривается, но уже на Анечку.

— Да, это психиатрическая больница, — фыркает она. — Нет, не розыгрыш.