Право на счастье (СИ)

Хассиян уже практически не сопротивлялся процедурам. Сейчас, именно сейчас факт его отравления уже никто не подвергал сомнению, и оба стражника с уважением смотрели на хрупкую девушку, которая, срывала голос до хрипоты, требуя от служанок быстрых и необходимых действий.

А Кати… вытирая бледное лицо Хассияна, думала лишь об одном:

«О, Дариан, как же я благодарна тебе!»

Именно при дворе Шарратаса, Катарина видела, как король отравил одного из сановников, именно там ей пришлось наблюдать и агонию несчастного.

Но нечеловеческая жестокость Дариана, здесь и сейчас позволила предотвратить смерть императора Ратасса, и потому Кати была благодарна. Действительно благодарна…

— Все, вода чистая. Уже все… — после четвертого промывания, прошептала Кати. За затем, повысив голос: — Джеро, помогите. Его нужно переложить на кресло.

Когда сменили, перестелив чистым бельем, Катарина приказала уложить бледного и уже бредящего Хассияна, затем начала стремительно раздевать его.

Наготы она не стеснялась, на стеснение не было времени.

— Где Раенер? — вот единственный волнующий ее вопрос.

— Уже поднимается, — отозвался Нардаэ.

Когда прибыл встревоженный советник Анеро, он застиг невероятную картину — покрасневший и бессознательный император лежал в ванне, наполненной отваром трав, служанки уставшие и измотанные кто носил воду, кто вновь перестилал постель, кто убирал остатки учиненного безобразия.

А над всем этим Кати — бледная, растрепанная, испуганная, но решительная и быстрая.

— Уже все, — заметив вошедшего, отозвалась девушка. — Он будет жить, глаза не мутные.

— Что? — совершенно не понял ее Анеро.

Кати лишь досадливо махнула рукой и вновь склонилась к императору. Лорд с удивлением смотрел, как она осторожно касается супруга, губами ко лбу, затем пальцами к шее, и словно прислушивается к чему-то.

— Нет, — Катрина посмотрела на Раенера, — больше нельзя. Сердце бьется слишком быстро.

— Я бы еще подержал, — отозвался лекарь.

— Нет! — Кати выпрямилась. — Нардаэ, Джеро, переносите его на постель.

И только после того, как император был уложен, ею самолично вытерт насухо и укрыт, Катарина вернулась к прерванному с Анеро разговору.

— Что он сегодня пил? — требовательно начала девушка.