Право на счастье (СИ)

По законам княжества Ортанон, бездетный брак может быть расторгнут. А брак, как вы сами изволили заметить, был заключен на территории Ортанона!

— Союз может быть расторгнут лишь взаимном желании обоих супругов! — почти заорал Ранаверн. — Я же не желаю этого.

— Князь Арнар, — вмешался лорд Анеро, — ведите себя пристойно.

— Пристойно?! — снежный барс был бесподобен в своей ярости. — Барон, наш брак продолжался чуть более трех месяцев! А вы говорите о детях! Вы, человек, который сделал все возможное для того, чтобы Катарина не могла зачать!

Кати с удивлением взглянула на несколько смущенного отца.

Проанализировав события, она пришла единственно возможным выводам и ее вопрос был скорее утверждением:

Барон лишь кивнул в ответ.

— Невероятно, — Кати усмехнулась, — видимо я столь привыкла к его вкусу в Шарратасе, что не распознала в Ортаноне. Но все же я благодарна… От самой страшной ошибки, вы, отец, меня уберегли.

Ранаверна передернуло от ее слов. Грань разумности, сдерживающая его бешенство, истаяла в пламени ярости:

— Шлюха! — этот крик отразился от стен, вернувшись отголосками.

 — Шлюха этой суки Алиссин! Довольна, да? Она умело ласкала тебя по ночам в лесу, а, Катарина? Ты стонала, да? Или ты сопротивлялась для приличия и ей тоже твердила свое излюбленное «да как вы смеете»?.. Я взял тебя, опозоренную и униженную, после того как тебя использовал едва ли не на глазах всех придворных Дариан, после того как ты спала с этой лассаранской змеей! А я взял тебя в жены!

Такого не ожидал никто, но Кати сумела сдержаться и даже ответить.

— Я не просила вас о милости! — отчеканила Катарина. — Вы молили ответить взаимностью!

Правда в данный момент была не тем, что он готов был принять.

— Сука! Безжалостная, лживая, подлая мразь! — проревел Ранаверн.

Вскочив, князь Арнар в ярости смотрел на супругу. Кати не отрывала глаз от стиснутых пальцев, едва сдерживая слезы.

— Не буду отрицать, — едва слышно ответила девушка, — видимо вы, тот единственный кто знает истину, считаете себя вправе… одаривать меня подобными эпитетами.

Ваше право, князь.

Эти слова словно отрезвили его. Арнар тяжело опустился на стул, не сводя пристально взгляда с Катарины. Он видел, что все против него. Видел, понимал, отчетливо ощущал… но сдаваться не собирался. И снежный барс улыбнулся, но эта улыбка скорее напоминала оскал…

— На что ты надеешься, Катарина? — его голос теперь был нежным и добрым, звучал чуть приглушенно, словно бегущий под снегом ручей.