Золушка вне правил

Вначале хотела раздавать бесплатно, но потом передумала. То, что досталось легко, мало ценится. Да и народ привыкнет к халяве, потом трудно будет отучить их от этого. Так что землю буду выдавать вроде как в ипотеку, с возмещением платы в виде отработки на моих полях. И крестьянам хорошо - они получат землю, и плата получится приемлемой для них, привычный труд, и мне хорошо - сама я точно не смогу обрабатывать эти поля. А картофель мне нужен, ведь производство чипсов я и не думала прекращать.

Кстати, я тут нечаянно ""изобрела"" острейшую приправу. Забрела зачем- то на кухню, Аништа в этот момент решила смолоть на ручной мельнице немного специй, приготовила их, но тут ей срочно понадобилось отойти вначале к плите, затем в кладовую. Я присела у стола возле этой мельницы и машинально, думая о чем- то своем, принялась крутить ручку мельницы. Вначале смолола кориандр и тмин, высыпала их в миску, затем последовали сушёный острый перец, сладкий, перец душистый горошком, лавровый лист, вяленые помидоры. Немного сушёного чеснока. И в завершение бросила несколько кристаллов морской соли.

Все это я проделывала совершенно автоматически, в голове бродили свои собственные мысли. Очнулась я, только услышав горестный вопль Аништы. Все специи были смолоты, как и задумывалось. Только ссыпала я их в одну миску!! И теперь разделить их не было возможности. Я тоже с сожалением смотрела на то, что натворила. Но озарение не заставило меня долго ожидать. Добавив ложку воды и растительного масла, я все тщательно размешала до пастообразного состояния и хищно огляделась - на ком бы испытать? Но народ, бывший на кухне, шарахнулся от меня подальше.

И тут, на свою беду, на кухню зашёл с мороза Рихард, наш любитель остренького, и попросил Аништу положить ему горячих пельменей с бульоном. Ага, вот сейчас и попробуем! Ласковым голосом я предложила ему немного намазать пасты на хлеб. Не подозревая о моем коварстве, Рихард щедрою рукой мазанул сию адскую смесь на ломоть хлеба, придвинул к себе миску с пельменями и горяченным бульоном, куснул хлеб... выпучив глаза и открыв широко рот, он в полном изумлении смотрел на нас и только смог прохрипеть - За что??

Потом лихорадочно принялся заливать пожар во рту горячим бульоном и даже не чувствовал этого. Думаю, от нецензурных выражений его останавливало только мое присутствие. Но затем, когда прошел первый шок, Рихард признал, что приправа очень хороша, только ее надо совсем чуть- чуть, на хлеб или в бульон. Приправу назвали Нойфельская.