Золушка вне правил

Один выскочил на улицу, другой охранник остался со мной. Подвинул мне стул, помог сесть. Орать я перестала, но дышала с трудом и накатила слабость. Поданную воду выпила залпом, тошнота и головокружение отступили.

Вернувшийся с улицы охранник с сожалением сказал:

- Не успели, там экипаж стоял, я увидел, он за угол заворачивал. Госпожа баронесса, с вами все в порядке? Вам не причинили вреда?

Я слабо покачала головой - Нет, но я очень испугалась. Никого ведь не было в комнате, и вдруг появился мужчина!

И охранники, и я перевели взгляд на испуганную фру Марику. Та стояла у стенки, прижав к груди сжатые кулаки. Вряд ли этот мужчина мог появиться в лавке модистки без ее ведома. И дверь черного хода была тщательно замаскирована... очень подозрительно. Точно без участия швеи здесь не обошлось! И я сурово спросила:"

"- Фру Марика, что все это значит? Я как- то не привыкла переодеваться при посторонних мужчинах! Да он напугал до полусмерти меня! И почему вы не сказали моим охранникам, что у вас есть ещё и черный ход? Безобразие! Они бы осмотрели его и вот такого бы не случилось! Отвечайте, или вас сейчас арестуют и отправят в Тайную службу!

То ли мои угрозы подействовали, то ли (что скорее всего) грозный вид охранников, взирающих на нее без приятности, но фру Марика прониклась серьёзностью момента и зарыдала, начав каяться.

- Так я же не знала ничего! И не хотела ничего дурного! Этот господин вчера зашёл ко мне и попросил перенести вашу примерку на два часа пополудни. Сказал, что давно симпатизирует вам, но у вас траур и вы не можете встречаться открыто, только тайно. Он и хотел увидеться с вами у меня, чтобы его никто не увидел! А я всегда рада помочь людям! И от меня никто бы ничего не узнал!

- Фру Марика, какой роман, какие тайные встречи? Я этого человека впервые в жизни вижу! Из- за вашей глупости меня могли похитить или просто убить! Через неделю мои заказы должны быть готовы, и привезёте вы их мне лично в мой дом! Хватит мне таких свиданий! Это же надо было выдумать такое!

Оставив модистку всю в слезах и соплях, я вышла из ее лавки, уселась в дормез и велела ехать домой. Добрая она… рада она… Меня всю потряхивало от пережитого страха. Сейчас бы рюмку крепкого алкоголя накатить, да нельзя. Спиртное здесь, и то в виде наливки или настойки дозволялось лишь матронам в возрасте, а молодым девушкам, типа меня, даже знать о существовании такого не полагалось.

Нет, я не герой, грудью на амбразуру не пойду.