Без права выбора

— Перестань, — еле слышно прошептал он.

— Ох, вы живы! — облегченно воскликнула я и, упав на колени, уткнулась лбом ему в грудь.

Граф содрогнулся. Громко замычал. Я отстранилась, подумав, что ненароком задела его рану или дотронулась до руки. Прозвучало бессвязное бормотание. Мужчина отмахнулся от чего-то, заворочал головой, как вдруг распахнул глаза и посмотрел на меня.

Я в непонимании отшатнулась, а затем сложила руки на груди, не собираясь покидать библиотеку. Он нуждался в помощи. Я же видела!

— М-м-м… Непослушная мышь, — процедил он сквозь зубы и вдруг выгнулся в спине. — Нет, только не сейчас!.. — Агфар вытер лоб, начал рвано глотать воздух и, словно вспомнив обо мне, сдавленно произнес: — Лисая, мне нужна тряпка. Палка. Дай что-нибудь, чтобы заткнуть рот.

Я озадаченно забегала глазами по комнате. Книжные полки, усыпанные бумагами столы, пустующая софа и тяжелые шторы. Что подойдет?

— Быстрее, Лисая! — звенящим от напряжения голосом поторопил граф, со свистом втягивая воздух.

— Я не знаю, — растерялась я и посмотрела на свое платье.

Оно было порвано из-за неудачного падения. На бедре красовалось большое кровавое пятно. Недолго думая, под жуткое мычание мужчины, я начала пробираться к нижним юбкам и отрывать лоскут за лоскутом, чтобы добраться до чистого участка.

— Наверное, это не очень подойдет, но…

Я вздрогнула, стоило графу выхватить предложенную ткань.

— Прочь! — прорычал он и затолкал ее себе в рот.

Он вновь прогнулся в спине, подавив стон. Я же окончательно оцепенела. Неприятно, что граф отмахивался от моей помощи, притом самым грубым образом, однако послушаться и уйти было выше моих сил. Даже гордость не была задета. Осталось лишь беспокойство. За него.

Агфар глянул на меня с мольбой и, достав лоскут ткани, с трудом выдавил:

— Тогда отвернись и заткни уши. Не смотри. Прошу…

Я опустила голову, прижала ладони к ушам. Вздрогнула, услышав сдавленный крик, полный нестерпимой боли, от которого внутри все сжалось в трясущийся комок. Я будто оказалась посреди поля, а на меня напал разъяренный ветер. Нельзя укрыться или увернуться. Нужно перетерпеть. Каждый звук, стон, мычание воспринимались как хлесткие удары по оголенным нервам. Невыносимо! Хотелось броситься к графу. Взять за руку, только чтобы поддержать и хотя бы словами придать сил. Но я не двигалась. Видимо, ему так проще.

Не знаю, когда все закончилось. Вроде бы наступила тишина, а я продолжала прижимать ладони к ушам, все еще слыша отголоски тех жутких криков.