Без права выбора

Пожалуйста, отведи меня в карету.

Лисая потрогала свой лоб, затем щеки. Часто заморгала, словно сбрасывая наваждение, и через пару минут опустилась на сидение экипажа. Выдохнула, снова чувствуя себя не лучшим образом. Поднятыми пальцами попросила немного подождать и вскоре произнесла:

— Там была девушка. Прости, что медленно говорю, но что-то голова кружится.

— Тогда помолчи. Я никуда не денусь, дождусь, пока проснешься. Поспи, — натянуто улыбнулся я, уже ощущая, как недавнее открытие разрывает болью грудь.

Она ведь не моя пара. Возможно, супруга, но все же не пара. А это значит…

Я накрыл мышку пледом и потянул ее на себя, укладывая на плечо. Держался на честном слове. Сейчас выбежал бы из кареты и разнес к Безгласым окружающий нас лес. Мечтал уничтожить все на своем пути. Меня трясло от одной мысли, что Лисае осталось недолго. И тому виной я!

— Не хочу спать, — пошевелилась она. — Лучше расскажу, а потом ты ответишь на один мой вопрос. Хорошо?

— Я не видела лица той девушки — темно все же. Угадывались очертания, еще был голос, — говорила тихо, глядя прямо перед собой. — Она не захотела выполнять приказ Безгласого и долго сопротивлялась. А я стояла неподалеку и на все это смотрела. Во тьме различалось лишь слабое свечение этой бедняжки и потоки силы, которой ее пытали. Я и сама ее чувствовала в самом начале. Она проходила сквозь мою грудь, забирая остатки эши. Но когда внутри уже пусто, ощущения другие, болезненные.

— И им поклоняется весь Западный край, — покачал я головой, вновь задаваясь вопросом, как они подчинили такую обширную территорию.

— Не поклоняется, — вздохнула Лисая и вздрогнула.

Обернулась и тут же затряслась. Прижалась к моей груди в поисках защиты.

— Они рядом, — пискнула мышка и зажала рот ладонью.

Посмотрела на меня, а во взгляде плескался ужас. Часто замотала головой от страха снова оказаться в их власти. Придвинулась еще ближе. Она что-то невнятно прошептала и побила себя по губам, словно не должна была всего этого говорить. А потом сжалась маленьким комком, будто став менее заметной, и погрузилась в тревожный сон.

Всю оставшуюся дорогу я смотрел перед собой. Ощущал опустошение. Не поддавался ужасным мыслям, роящимся в голове. Знал, что сделаю. Предполагал, как отреагирует на это мышка, и уже готовился к предстоящей ссоре. Лучше не открывать ей правду сейчас. Пусть она восстановит силы, перед тем как меня возненавидеть.

Дорога заняла три дня.