Летняя практика

Опять же, отмечая, что забраться – нехер делать. Любой придурок сможет.

Лена закрыла дверь за мужиком, на мгновение прислонилась к ней лбом. И крупно вздрогнула, когда он мягко спрыгнул на пол балкона.

Резко развернулась, и Данил даже через легкую занавеску смог увидеть, насколько огромными сделались ее глаза при виде того, как он идет к ней.

Огромные, испуганные, неверящие… И жадные.

И его до такой степени опять торкнуло этой смесью правильной девочки, хорошей женщины и дикой оторвы, что даже не придумал, что сказать. Тем более, что эти ощущения круто наложились на тщательно сдерживаемую злобу, агрессию, перемешанную с полу выветрившимся алкогольным дурманом и желанием.

Короче, адская смесь.

И Лена попала.

Он шагнул ближе, оглядывая ее, прижавшуюся к двери, жадно и неторопливо. А чего торопиться теперь?

Вся ночь впереди.

Он уж точно кайфанет.

- Данил, ты с ума сошел? Ты что…

- Ты знаешь, что.

- Данил… - она вздохнула, устало покачала головой, - ты так и не понял ничего. Ну не будем мы вместе. Зачем мучить и себя, и меня?

- Не будем. Но похер.

Он сделал еще шаг к ней.

Тонкая, но фигуристая, в майке и шортах, с завязанными в узел темными волосами, она смотрелась совсем девочкой.

И он в очередной раз дико разозлился на нее за то, что в голове такой дикий бардак, что не может разобраться в себе, что хочет его и не пускает, не дает им шанса никакого. Что он, как мудак последний, пляшет вокруг нее, пляшет, пляшет… И никак! Вот никак!

Опять он заставляет, опять он убеждает. Опять она, типа, жертва.

Нихера она не жертва! Вообще ни разу!

И почему это для нее профессор из Питера – прям кандидат, а он, Данил Шатров, практически миллионер в свои двадцать три, нормальный и конкретный чувак – говно на палочке, с которым только повеселиться на одно лето? А потом нахер послать?

Да кто она, бл*, такая, чтоб его посылать?

И в этот раз тоже, походу, собирается это сделать!

Вон, уже и ротик свой раскрыла. Сейчас ляпнет!

А вот нихера!

Он шагнул ближе и резко вжал ее всем телом в полотно двери. Прихватил ладонью за шею, не давая шевелиться. Посмотрел в испуганные и, мать ее, ожидающие глаза…

- Похер мне на все, - припечатал, если не поняла с первого раза."

"И жестко впился в дрогнувшие после его слов губы не поцелуем даже, укусом. Не давая возможности даже вдох сделать, ловя ее взметнувшиеся, чтоб оттолкнуть, руки одной ладонью, сжимая, поддергивая вверх, над головой, и припечатывая к двери.