Пристрелите нас, пожалуйста!

Мне вроде бы ставили диагноз «умеренная степень дебильности». Моя голова была чересчур огромной, а рефлексы снижены. А потом вдруг рухнула стена, отгораживающая меня от окружающего мира. Отовсюду хлынули запахи, звуки, образы. Такие яркие, что глазам становилось больно, а барабанные перепонки чуть не лопались.

Я увидел мир. Услышал человеческую речь. Понял, о чем люди говорят. И о чем они думают. Голова перестала расти, в то время как ноги, руки, все мое тело… Оно стремительно удлинялось, и голова вскоре стала ему соответствовать. О дебильности, в любой ее степени, уже не было и речи. Я быстро стал обгонять в развитии своих ровесников, словно наверстывая упущенное. Я смотрел на них с презрением, потому что был уверен: я отношусь к особой породе людей. К тем, кто правит миром.

Люди делятся на умных и дураков. Дураков гораздо больше, они сбиваются в стадо, которым управляет кто-нибудь очень умный. Кто стрижет с них шерсть. Дураки, конечно, ропщут, но, поскольку они глупы, терпят. Им время от времени швыряют подачки, но это не главное в управлении дураками. Главное, это внушить им мысль, что управление стадом вещь чрезвычайно сложная. Ведь дураки боятся ответственности. Они побузят да и поклонятся в ножки умному. Еще и дань принесут.

Себя я всегда причислял к умным. Следовательно, мне не требовалось ни на кого работать. Только на себя. И учиться не надо. Это дураки получают знания через кого-то, им обязательно нужен посредник, тот, кто намеренно или потому что сам недалекого ума, искажает действительность, ведь дураки не должны знать правду. Их и учат быть дураками. Умные же люди делают собственные умозаключения, изучая окружающий их мир. Совершают открытия. Переписывают правила. Чтобы стать во главе человеческого стада, надо написать ему законы, которые устроят его больше, чем прежние, написанные другим вожаком. Я не хотел, чтобы меня учили быть бараном. И после школы никуда не стал поступать.

Мама была против. Она-то как раз хотела, чтобы я был, как все, учился, потом работал. А я пошел в армию, чтобы мне это больше не мешало. Отслужил – и свободен. Вернувшись, я увидел, что мир изменился. Он, черт возьми, был уже поделен! Но для умного человека всегда найдется местечко.

История о том, как я разорился, неинтересна. А причина: потерянные годы. Не я виноват, а армия. Зато завязанные там знакомства впоследствии пригодились. В частности, в милицию (тогда еще милицию) меня устроил армейский друг. Не сложилось.