Пристрелите нас, пожалуйста!

Я не могу ни о чем другом думать, засыпаю с этой мыслью и просыпаюсь с нею же: как мне достать деньги? Деньги, деньги, деньги… Я кругом в долгах. Занимаю в одном месте, чтобы отдать в другом, но дело в том, что в долг мне уже никто не дает. Я не отвечаю на звонки, потому что это могут быть только кредиторы. Мой мобильный давно уже выключен. Не открываю на звонок в дверь, ведь квартира фактически уже не моя. Не выхожу на улицу, поскольку каждый мой выход «в свет» может оказаться последним. Я сижу на дне глубокой черной ямы, и меня потихоньку закапывают живьем. Медленная и страшная смерть, где весь ужас в ожидании. Я готов абсолютно на все, лишь бы из нее выбраться, из этой ямы. И я отсюда без денег не уйду.

Иван Петрович говорил это очень спокойно и очень страшно. Но верзила не испугался.

– Я своего не отдам, – оскалился он.

Какое-то время они стояли друг против друга в молчании. Один был огромен, как меч средневекового рыцаря, другой похож на небольшой, но отлитый из прочнейшей стали и заточенный, как бритва, клинок. И решительность грубой силе ничуть не уступала.

– В доме полно ценностей, – пошел на попятный верзила. – Можешь взять, что хочешь.

– Я возьму, – ответил Иван Петрович. – Но что делать с хозяевами?

– Будто ты не знаешь?

– Ты предлагаешь их обоих?..

– А ты меня не разводишь? – подозрительно спросил вдруг Ситников. – У тебя в кармане, часом, не диктофон?

Иван Петрович вывернул карманы. На пол упал кусочек ваты, тот самый, которой он поднял с пола в момент «разоблачения» Ульяны Телятиной. И все. Но и так было понятно, что диктофон в узкий карман джинсов не спрячешь.

– Жучков на тебе нет? – не унимался верзила.

– Вдруг ты перед начальством выслуживаешься? Орден себе решил заработать или прибавку к жалованью? Говорят, вам, ментам, теперь взятки брать нельзя. Чистка рядов. Разве проживешь на такую зарплату? Это же нищета. А вы в нищете жить не привыкли. Вы ж привилегированное сословие.

– Почему ты решил, что я мент? С таким же успехом и я могу на тебя подумать: засланный казачок. Ты меня сейчас подобьешь на убийство, а потом сдашь при попытке осуществить задуманное. Я за пистолет, а ты мне руки крутить. И – звездочку на погоны. Может такое быть, а? Ведь это ты предъявил удостоверение полицейского. Ситников Георгий Иванович. У меня хорошая память. Ты и в самом деле Ситников?

– Ты же сам сказал, что это липа.

– А вдруг не липа? Так кто ты на самом деле?

– А тебе не все равно? Иван Иваныч Иванов.

– Серьезно и ты мне не представился.