Пристрелите нас, пожалуйста!

Бедная женщина держалась на ногах с трудом, она к такой жизни не привыкла.

– Я хотел обсудить наш развод, – важно сказал супруг, отодвигая стул. Вид у него был, как у начальника отдела, вызвавшего на ковер нерадивого сотрудника, чтобы отчитать.

Он уселся за стол и, постукивая пальцами по массивной дубовой столешнице, стал сверлить глазами жену: нуте-с? Что можете сказать в свое оправдание, преступница? Ульяна Федоровна молчала.

– По-моему, ты проиграла, – не выдержав паузы, заговорил Телятин. – И тебе придется сдаться на милость победителя. Бизнес я заберу себе. Как только закончатся рождественские каникулы, мы поедем к нотариусу, и ты подпишешь все необходимые мне документы. Что касается недвижимости…

– Не спеши, – насмешливо сказала Ульяна Федоровна. И улыбнулась сквозь усталость. Улыбка вышла тусклой, как просвет в облаках в короткий ноябрьский день.

– Что значит «не спеши»? – насторожился Телятин.

– Ты уверен, что убийца Ванечка?

– Даже если это не так… Мне-то какая разница? Было бы на кого повесить труп. А я остался бы вне подозрений. Надо признать, что я вляпался. Не стоило мне этого затевать. Но и ты хороша.

– А если баллистическая экспертиза покажет, что убили все-таки из твоего пистолета? – загадочно сказала Ульяна Федоровна. – Почему ты вдруг поверил этому… Как его там? Киллеру? А откуда ты знаешь, что он тот, за кого себя выдает?

– С какой стати человеку объявлять себя наемным убийцей? – пробормотал Телятин.

– А с какой стати ему говорить правду? Ты когда-нибудь слышал, чтобы человек признавался: я киллер? Причем так спокойно и даже с насмешкой. Я клянусь всеми святыми, – торжественно произнесла Ульяна Федоровна и вместо Библии положила длань на свою необъятных размеров грудь. – Своим здоровьем клянусь. Чтоб мне завтра умереть! Я не крала у тебя из кармана пистолет. И не подкладывала его взамен Ваниного. Когда я прибежала в гостиную, твой пистолет валялся на полу, на ковре. Я просто его подняла и сунула под подушку. Да, я сказала не всю правду. Я действительно спрятала туда еще и банку с икрой. И подняла с пола окровавленную вату. Я покрывала Ваню. Но вовсе не уверена, что это он убил Кристину.

– Тогда зачем ты это сделала? Зачем покрывала-то?

– Не знаю. Машинально. Мне хотелось его защитить. Чтобы и тени подозрения на него не упало. Потому что на мальчика стали бы давить. А он такой… Такой… В общем, необыкновенный. Возможно, я сделала глупость. Но я не крала у тебя пистолет, – повторила Ульяна Федоровна.