Слепой поводырь

Самый лучший!

Присутствующие удивлённо уставились на псаломщика.

— Окстись, Ферапонт! — не выдержал старший Ардашев. — У него в кондитерской самые дорогие торты. А нам большой нужен, на… — он поднял глаза к потолку, — …семь человек, включая Глафиру. Так что торт с меня.

— Нет уж, я раньше вызвался.

— Куплю его я, но, раз уж ты так хочешь, то давай условимся: как получишь свой приход — тогда и вернёшь мне за него деньги.

— В рассуждении денег, Пантелей Архипович, не извольте беспокоиться, — гордо провещал недавний семинарист. — Кой-какие накопления имеются. Я не транжира.

— Как скажешь, — пожал плечами отставной полковник. — Неволить не буду. Только завтра, когда будешь бежать в храм, не сочти за труд, загляни к Дубицкому, скажи, что я его приглашаю к шести. Повод, скажи, самый, что ни на есть значительный!

— Найму извозчика и заеду.

Ардашевы переглянулись, но не проронили ни слова.

— Попили чай — и ладно, — вставая проговорил Ферапонт. — Не хотите ли, Анна, прогуляться по саду? Я вам гнездо птичье покажу на черешне. Птенцы там ужасно смешные.

— Отчего же, можно и прогуляться.

Дождавшись, когда Ферапонт и Анна покинут гостиную, Пантелей Архипович покачал головой и сказал:

— А дьячок-то — орёл!.. Увёл девку.

— Когда ушла невеста, неизвестно, кому повезло больше, — горько усмехнулся Клим. — Я лучше почитаю.

— Правильно, сынок, — кивнула матушка, — отдохни. Трудный был день.

Супруги остались одни. Ольга Ивановна выговорила укоризненно:

— Вечерний чай, вечерний чай… Ловко же ты без моего согласия завтрашнюю пьянку организовал.

— Почему сразу пьянку? Посидим, почаёвничаем…

— Это ты с его превосходительством «Мартелем» чаёвничать собрался?

— Так всего же одна бутылка?

— Когда такое было, чтобы вы с Павлом Петровичем одной бутылкой обходились?.. Думаешь, я не поняла, почему ты Ферапонту про значительный повод сказал? На вашем языке с Дубицким это означает, что он придёт не с пустыми руками. А я, как ему прекрасно известно, не смогу отказать гостю откупорить его ром или коньяк. Сколько раз уже это было!

— Что ты, Олюшка, что ты?.. Это ведь я так, к слову. Без всякого злого умысла.

— Накуликаетесь с ним, как всегда. Обниматься на прощание начнёте, потом вспомните, что на посошок ещё не выпили. Снова вернётесь… А у тебя же, Пантелей, больное сердце. Да и ты уже давно не тот молодой подпоручик, которого я встретила тогда на балу…

— Спасибо, милая, что беспокоишься. Стало быть, не разлюбила ещё.