Ночь поцелуев

 — Данте того и гляди сделает предложение Эффи Старк, а ведь ей почти восемьдесят! Точнее, двадцать два.

— Но мне двадцать три! — в отчаянии воскликнула Кейт.

— О, прости, я забыла. Но она совсем сошла с ума: начала приставать к лорду Бекхему под столом, представляешь? И он ткнул ее вилкой. Нет, кажется, это она его ткнула. А потом Бекхем всем рассказывал, как подумал, что под стол забралась собака и начала грызть его брюки. Не хочу подпускать авантюристку к бедному Данте даже на пушечный выстрел!

— А я не хочу встречаться с вашим протеже до того, как приеду в Лондон.

Генриетта повернулась и пристально посмотрела на крестницу.

— Да, — потупилась мисс Долтри. — Надеюсь предстать перед мистером Данте в более убедительном образе.

— Он не мистер Данте, — обиженно поправила леди Роут. — Он Данте Эдвард Эстли, лорд Хатауэй.

— Дело в том, что моя грудь — вернее, ее восковая часть — медленно, но верно тает, потому что в парике ужасно жарко. К тому же не хочу показываться с собаками.

Генриетта окинула подопечную критическим взглядом.

— Да, ты и вправду вспотела. Даже вишневый цвет не спасает.

— Пойду в свою комнату, — решила Кейт. — Отдайте, пожалуйста, Коко.

— Не отдам, — неожиданно заупрямилась крестная. — Смотри, как важно она вышагивает. Сразу видно, что красавице больше нравится демонстрировать драгоценности, а не сидеть в четырех стенах.

Кейт опустила взгляд и обнаружила, что собачка горделиво семенит возле подола новой хозяйки, как будто понимает, как славно гармонируют блестящие камешки с полосатым шелком.

— Отошлите ее, как только наскучит.

— Вечером надень другой парик, — распорядилась крестная. — А я прикажу дьяволу Бервику, чтобы непременно посадил нас рядом с Данте. У тебя есть хоть один, которого можно не стыдиться?

— Нет, — честно призналась Кейт и горестно добавила: — Волосы — единственное мое достоинство. Пожалуйста, позвольте познакомиться с лордом Хатауэем без маскарада, в собственном обличье!

— Волосы — единственное достоинство? — презрительно переспросила Генриетта.

Кейт послушно посмотрела вниз.

— Невозможно представить более тщеславное и самоуверенное создание, а в результате малышка действительно неотразима. Никто не посмеет с пренебрежением отнестись к ее прелестям. Как по-твоему, она тоже считает, что обладает одним-единственным достоинством? А ты… если убедишь себя в том, что, кроме волос, ничего не имеешь, значит, так оно и будет.