Ночь поцелуев

— Конечно, я поеду с вами. А он написал, что я познакомилась со своей крестной, леди Роут?

— Да. Кажется, она любит, чтобы ее назвали Генри? И еще она хочет забрать тебя в Лондон.

— Так и есть, — с улыбкой подтвердила Кейт.

— Но ты можешь жить с нами, — искренне предложила Виктория. — Леди Димсдейл собирается переселиться во флигель, и мы с Элджи останемся в огромном доме вдвоем. Будем рады, если ты составишь нам компанию.

Да, они действительно будут рады.

— Как приятно узнать, что мы с тобой сестры, — заметила Кейт.

Виктория кивнула и смахнула слезы.

Кейт с чувством пожала ее мягкую ладонь.

— Плохо только, что наш отец вел себя так недостойно, — внезапно выпалила Виктория. — А еще очень жаль, что Элджи приходится жениться на мне по необходимости! — По ее щеке покатилась слеза.

— Но это не так, — успокоила Кейт. — Он женится потому, что любит тебя, а ты любишь его. А больше никому ничего знать не надо.

Виктория вздохнула и, к удивлению Кейт, попыталась перестать плакать.

— Я всегда верила в существование своего отца — полковника.

У мамы даже есть его портрет, представляешь? Вот только самого полковника никогда не было.

— Да, положение не самое радужное, — согласилась Кейт, понимая, что значительно смягчает оценку.

— Я незаконнорожденная! — с горечью воскликнула Виктория. — Просыпаюсь среди ночи и начинаю об этом думать. Даже само слово ужасное! Не-за-кон-норожденная. Столько букв и ни одной хорошей!

— Ты в этом не виновата.

Виктория прикусила губу.

— Но когда моя мать вышла замуж за нашего отца, ты потеряла все свое состояние: она отдала его мне, — разве это справедливо? Постоянно думаю о том, что оказалась самым настоящим паразитом.

Выгляжу как леди, а в действительности не больше чем воровка, блудница! — Здесь она не выдержала и разрыдалась.

— Блудница? — удивленно переспросила Кейт. — Ради Бога, что это еще за слово такое?

— Любовница, — всхлипнула Виктория. — Падшая женщина. Я… я… у меня тоже будет ребенок, а я не замужем! Такая же, как мать!

— Нет, ты совсем на нее не похожа, — твердо возразила Кейт.

Она открыла ящик туалетного столика, достала носовой платок и протянула сестре. — Один мудрый человек в этом замке сказал мне, что самое важное в жизни — это доброта. Он прав. Ты очень добрая, а Марианна, к сожалению, нет. К тому же ты вовсе не воровка. Папа хотел, чтобы деньги достались тебе.

— Нет, он оставил их маме, а она… она…

— Отец прекрасно знал, кому перейдет наследство. А моя мама оставила состояние мне.