Ночь поцелуев

— Как вы заметили, тетушка немолода. Вернувшись в комнату, почувствовала себя плохо, а в такие моменты она особенно капризна и требовательна.

— Не перестаю восхищаться ответственными людьми. — Князь посмотрел на него одобрительно. — У нас в России семья — самое главное достояние человека. Не понимаю ваших английских порядков, когда дети зачастую почти не знают собственного отца.

Гейбриел с грустью вспомнил малышку Мерри, но не позволил себе расчувствоваться, а с любезным поклоном пригласил Татьяну на танец.

Княжна двигалась легко и грациозно, безупречно ощущая ритм.

Гейбриел учился танцевать с трех лет, так что в бальном зале чувствовал себя свободно и уверенно.

— Может, подарите мне еще один тур? — спросил он, как только музыка смолкла.

Татьяна светло улыбнулась:

— Конечно, ваше высочество. Буду очень рада.

— Например, вальс, — предложил Гейбриел, понимая, что подписывает собственный смертный приговор. От вальса до брачного контракта рукой подать. Ревнители светских условностей считали этот танец чересчур чувственным и даже неприличным.

Кружить в объятиях незамужнюю даму почти то же самое, что открыто и во всеуслышание заявить о намерении жениться. Вопросов на этот счет ни у кого не возникало.

Княжна посмотрела на него озадаченно, словно ощутила охвативший принца внезапный холод.

— Почту за честь, — добавил он, взяв себя в руки.

Татьяна подала руку терпеливо ожидавшему своей очереди Тулузу и улыбнулась с уверенностью молодой леди, сознающей свою безусловную власть над мужчинами.

— Я должна получить разрешение дяди, — ответила она, показывая, что тоже ясно понимает значение и последствия «короля танцев».

Гейбриел вздохнул. Если осилить еще два-три номера, а потом приказать оркестру сыграть самый короткий вальс, то потом можно будет что-нибудь придумать, выскочить из зала и бегом подняться в башню.

Ощутимый, далеко не самый нежный хлопок по руке заставил вернуться к действительности.

Рядом стояла леди Генриетта.

— Начинается новый танец, — произнесла она с выражением, не сулившим ничего хорошего.

— Леди Роут, — с поклоном начал принц, — не будете ли вы так любезны…

— Да, пожалуй, посижу с вами под музыку, — перебила Генри. — Очень кстати, потому что на этих новомодных каблуках я уже успела подвернуть ногу.

Она решительно устремилась в небольшой альков, где стоял удобный диван.

— Итак, где же моя крестница? — без проволочек перешла она к делу. — Я уже заходила к ней в комнату и выяснила, что расстройство желудка — вранье.