Ночь поцелуев

— Пудра? — спросил сам себя и повернулся к гостье. — Обязательно пудриться? В конце концов, это мой собственный замок.

— Но почти все джентльмены будут в париках, это точно, — осмелилась высказать суждение Кейт. Обнаженный первозданный мужчина на ее глазах превратился в блестящего принца. — Ваша… княжна Татьяна удивится, увидев суженого без парика.

— Ненавижу парики… и на себе, и на вас. Пойду так. Где шпага? — Он оглянулся, взял со стола инкрустированные ножны и прикрепил к ремню, под камзол. — Перчатки.

 — Они тоже лежали наготове.

Наконец, при полном параде, его высочество подошел к гостье и любезно поклонился.

— Миледи. Сожалею, но должен вас покинуть.

Кейт глубоко вздохнула. Стоявший перед ней светский кавалер воплощал собой всю мыслимую элегантность, все возможное великолепие. Она встала из кресла и протянула руку.

Гейбриел сжал ее ладонь и поднес к губам. Прикосновение языка показалось обжигающим. Пальцы задрожали, а в ответ последовала улыбка, от которой упала бы в обморок даже святая.

— Вернусь при первой же возможности. — Он стремительно направился к двери, и полы камзола крыльями взметнулись за спиной.

Кейт стояла неподвижно и смотрела ему вслед словно заколдованная. Принц собрался выйти, но в последний момент остановился.

— О, совсем забыл. Чтобы гостья не скучала в одиночестве. — Он шагнул в сторону, взял со стола небольшую книжку в бархатном переплете и бросил через всю комнату.

Не задумываясь мисс Долтри подняла руки и с легкостью поймала книгу.

— Вот она, моя Кейт! — восхищенно воскликнул Гейбриел. — Известно ли тебе, сколько женщин в подобной ситуации лишь испуганно вскрикнут и позволят шедевру упасть на пол?

Дверь бесшумно закрылась.

Кейт постояла еще мгновение, а потом взглянула на изящный томик. Погладила бархатную обложку, медленно открыла и посмотрела на титульный лист.

Аретино. «Школа Венеры».

Спустившись на один пролет, Гейбриел остановился и попытался успокоиться.

Да, мисс Долтри вовсе не относилась к числу женщин, которые робко прячутся под одеялом в ожидании неизбежного.

Рядом с ней можно было провести жизнь в постоянных открытиях — не ведая усталости и скуки, не теряя чувства влюбленности, восхищения и вожделения.

Он прислонился лбом к холодной каменной стене. Сердце настойчиво барабанило в груди, призывая вернуться, распахнуть дверь, заключить Кейт в объятия… Но она ему не принадлежала. И не могла принадлежать.