Ночь поцелуев

Сыграем партию, Тулуз?

— Неужели вы вывели Бекхема на чистую воду бескорыстно, из лучших побуждений? — удивился Тулуз. — Ну и благородство… — Он передал кий. — Что ж, раз так, придется разгромить вас в честном поединке.

— Чувствуете себя обязанным? — уточнил принц, натирая кий мелом.

— В ответе за честь своей страны, — кивнул тот. — Кстати, кто бы мог подумать, что у Поумроев стоял такой замечательный стол?

— А его здесь и не было. — Гейбриел склонился и старательно примерился.

— Правда? — с любопытством переспросил Элджи.

 — В таком случае откуда же он появился?

— Это единственная мебель, которую я привез с собой из Марбурга, — пояснил Гейбриел и кровожадно улыбнулся. — Кажется, любите играть по-крупному?

Оппонент громко рассмеялся.

Как выяснилось, информационная атака леди Дагобер увенчалась успехом задолго до полудня. Кейт узнала о позоре Бекхема утром, когда Розали подала горячий шоколад, а подробности услышала несколько позже, в розовой гостиной, где дамы собрались по приглашению леди Арабеллы, чтобы узнать, как превратить в изящный ридикюль муфту из лебяжьего пуха.

Урок давала горничная мисс Старк.

Впрочем, ни муфта, ни ридикюль никого особенно не интересовали. Все были заняты обсуждением важной новости и спешили сообщить Эффи, что никогда не доверяли Бекхему, а ее всегда считали святой.

— Покажите, как именно вы держали вилку, — попросила Генри и схватила с чайного подноса серебряный образец. — Куда интереснее научиться сверлить отверстия в таком нахале, как Бекхем, чем узнать, каким образом превратить в ридикюль любимую муфту.

Так? Или так?

Кейт рассмеялась: крестная забавно тыкала вилкой в воздух, словно пыталась фехтовать.

— Ой, даже не знаю, — смутилась Эффи. — Все произошло невероятно быстро. Просто я поняла, что надо защищаться, и сделала первое, что пришло в голову.

— Надеюсь, что я еще не в том возрасте, когда мужчина способен постесняться предложить мне нечто неприличное. — Генри решительно подняла вилку.

 — Смотрите, какое грозное оружие. Я уверена, что при первой же возможности смогу нанести серьезный удар. А может быть, даже удастся убедить мужа в необходимости тренировки.

Леди Дагобер подняла глаза от небольшого стола, за которым писала краткие послания всем, кто, на ее взгляд, имел вес в обществе.

— Мне кажется, тыкать вилкой в мужей аморально.

— Это потому, что сама она предпочитает отхаживать своего Дагобера дубинкой, — негромко пояснила Генриетта.