Потерянная пара альфы

Ну, ничего, главное, живая-здоровая нашлась. А с остальным разберёмся, не переживай. Накось, держи.

Набрасывает мне на плечи свою одёжку, что укрывает, словно плащ, доставая практически до колен, и моментально согревает. Всё же в мокрых тряпках, даже являясь оборотницей, мало веселого бродить по лесу.

— Зовут-то тебя как, милая?

— Амилия, — выдаю правду, совершенно не думая скрывать от лесничего имени, придуманного мамой.

Вот располагает к себе дедушка, и всё тут. Душа к нему лежит. Уютный он какой-то, открытый, светлый. Да и Серебрянка с удовольствием принюхивается, не выдавая волнения и недовольства. А она-то всяко лучше меня должна улавливать скрытые мотивы и темные желания в душах.

Хотя… Винса-то мы с ней проглядели. Две тетёхи. И тут, конечно, ошибиться можем. Но почему-то после стольких разочарований и невзгод хочется уже простого и понятного. Без тайн, заговоров и жестокости.

— Эко имя чудное, — качает головой дед Исай, разглядывая меня более внимательно. — Оборотень, значит. Не ошибся.

Не успеваю скрыть реакцию тела, распахиваю глаза и на шаг отступаю, готовая уже вновь бежать, если вдруг мужчина что-то против имеет.

А дед только посмеивается в бороду, сверкая искорками довольства из-под кустистых бровей.

— Не бойся, дочка, не выдам, коли тайну надо-ть сберечь. Только ж имя у тебя ненашенское, выдаст раньше, чем успеешь на чём-то другом погореть."

"— Я не… — хмурю брови, желая сказать, что ни с кем разговаривать и делиться о себе информацией не стремлюсь.

— Амилия… Амилия… Красивое имя. Но лучше давай будем звать тебя Аля. Как? Согласна? — подмигивает старичок, становясь враз моложе годков на десять.

— Согласна, — не раздумывая, принимаю помощь того, кто явно знает этот мир побольше моего.

— Что ж, Аля, бери из левого кармана конфету, суй за щеку и пошли, — вновь опирается на свой посох-палку мужчина и жестом предлагает следовать за собой. — Моя избушка в двух милях отсюда. Приглашаю.

— Но… неудобно… — пытаюсь отказаться.

— А другое жилище еще дальше, девонька. До первых деревень добираться часов пять, не меньше. Если уж сильно торопишься, отвезу. Но машина всё равно у дома стоит.

— Нет, не тороплюсь, — сознаюсь, понимая, что вновь даю о себе информацию незнакомому человеку. — Не ждут меня… нигде.

— Вот как? — оборачивается дед Исай, внимательно вглядываясь в глаза, будто читает по ним всё, что я не договариваю. — Что ж, значит судьба.

Не понимаю, о чем он.