Княжий посол

Бенем на оскорбление не отреагировал, тем более что печенеги, кочующие близ Киева, ему никак не родичи, а Будим спросил:

– Где это вы копченых нашли, у ромеев, что ли?

– Да нет, близ Руси, не далее как две седмицы назад.

Ватажники Воислава все как один переглянулись.

– О, я вижу, нам будет о чем поговорить, но лучше это сделать за кружкой пива или меда.

– И это верно, – согласился Скорохват, – идемте.

Купеческие охранники все перездоровались и отправились в харчевню уже всей компанией.

– Да, – грянул Свиди глиняной кружкой о стол, уже пустой, – не ожидал я вас здесь увидеть, думал, мы самые первые из Миклаграда вернемся.

– А кто вы? – не унимался Будим, он с исландцем сразу хорошо сошелся.

– Мы ромейское посольство от Царьграда. Кесарь Василий наплевал на зимние шторма, велел как угодно добраться до Киева и уже весной привезти ему ответ, желательно вместе с Владимиром и его войском.

– Отчего так?

– Да собственные хевдинги его прижали. Сначала один взбунтовался, Склир, его послали унять, а тот после того, как Склира разбил, сам объявил себя кесарем. И воин, и полководец он хороший, со всех сторон жмет Василия.

– Погоди, а войско Владимира тут при чем? – не понял Данила.

– Так у них с кесарем договор, что в случае чего помогать воинами друг другу. Владимир тут, конечно, может сказать, что он в усобице ромейской участвовать не обещал.

– И какая нам разница, кто будет в Царьграде кесарем, лишь бы паволока шла по морю, или новый кесарь против Киева что имеет? – не унимался новгородец, торговые дела его интриговали так же, как и драка на Вече.

– Тут сказать сложно, новый кесарь может против Киева пакостить, но в открытую не пойдет. Для Василия понятно, в чем закавыка, ему глаза выжгут и уд отрежут. Поэтому он всем, чем можно, Владимира на свою сторону будет переманивать. Для этого мы и приплыли, чуть в шторм не угодили, и копченые нас у Киева едва не переняли, спасибо боярину Серегею, выручил.

– Кому?!

Тут уж Данила не выдержал, аж привстал, исландцы на него удивленно посмотрели, а свои ватажники только усмехнулись, каждый знал о давней вражде своего соратника."

"– Боярину Серегею Ивановичу, ну его каждый в Киеве знает. Вовремя пришел с дружиной. Нас копченые после порогов приняли, загнали в городок небольшой. И ведь знаешь, какие хитрые, задумали город сам взять и в нем осесть, а в пургу выезжать санные поезда резать, а по весне сбежать. Это я от пленных потом узнал, у них была не одна такая ватага, а несколько.