– К сожалению, Ника, никто из нас не владеет стихийной магией, – ответил Тануш.
– Жаль, – расстроилась я. Скорее всего Дауэрон смог бы, но его нет с нами. Снова задумалась, не слишком ли была строга с ними? С одной стороны – да, но с другой – мне очень многое пришлось пережить. Тогда было крайне сложно объективно оценить ситуацию. Могли ли они пойти против воли императора? Да, могли. Но каковы были бы последствия? Скорее всего, в этом случае прямых доказательств против Рившаны у нас так и не появилось бы, а Даркас так и остался бы безнаказанным.
Я никогда бы не узнала, что на самом деле случилось с моими родителями. Вот и получается, что плюсиков хоть и немного, но они есть и весьма весомые. Чтобы окончательно принять ситуацию, просто представила, что в один момент их бы не стало. На этом фоне все обиды и недопонимание стираются, ведь я бы точно не осталась прежней без них, а может вообще не пережила бы этого, если верить в их суждения о парности. Погрузилась в себя в попытке нащупать связь с мужьями: из моего источника выходило четыре магические нити.
Аккуратно коснулась каждой: вот эти две – мои эльфы, досматривают сладкие сны, а вот эти – Дауэрон и Шалисс – по ним я отчетливо чувствую душевную боль и страх потери самого ценного в своей жизни. Не стала больше мучать моих мужчин и послала по нашей связи нежность и ожидание скорой встречи. В ответ тут же прилетела искренняя радость и обожание. Настроение скакнуло до небес. С удовольствием уплетала вкуснейшие булочки с паштетом и ягодным джемом, запивая все это великолепие травяным отваром.
К концу трапезы из спальни вышли Тай и Адеон. Эльфы были чуть растрепаны после сна в одних домашних штанах, такие милые и уютные, что моя улыбка в тот момент могла бы поспорить своей яркостью с Онтаром. Мужчины заняли подлокотники кресла по обе стороны от меня и по очереди подарили крышесносный утренний поцелуй. Когда дыхание начало сбиваться, щечки покраснели, а в голове вместо мозгов вновь появилось розовое желе, коварные соблазнители прервали свое приветствие и, как ни в чем не бывало, принялись завтракать.
За что поплатились длинные косы обоих. Несильно дернув, притянула сначала белоснежку к себе и прикусила острый кончик уха. Такому же наказанию подвергся и темноволосый, ведь я прекрасно видела, как с трудом был удержан, готовый сорваться с губ стон. Весьма довольная собой под горящими взорами мужей убежала на широкий диван и уселась рядом с хитро улыбающимся Ауриэлем.
