После развода. Первая жена

- Не учи меня! Я сама знаю, что надо, а чего не надо! Вечно вы лезете, достали!

- Если будет тест на отцовство, - словно не слышал ее воплей, медленно проговорил Ярослав. – Ты ничего не докажешь.

Отцом ребенка, которого Марина носила, был он. И для него все это было обидно и унизительно чисто по-мужски. И потому, что у него уже была продумана до мелочей совсем другая стратегия. Согласно которой, все должно было произойти естественным путем. Марина единственная наследница. Когда ее отец умрет, все достанется ей. А он будет рядом. Это был хороший план.

Который она похерила двумя словами.

Мужчина сейчас был хмур, словно грозовая туча. Осуждал?!

Ей хотелось заорать: «Пошел нах***!», но не получалось. Потому что сейчас Яр был единственным, на кого она могла опереться. Так ужасно было вдруг остаться одной и осознать свою беспомощность.

Марина не привыкла что-то решать, думать сама за нее всегда думал папа. Пал Палыч Прохоров был практически всесилен и мог провернуть что угодно, но сейчас он при смерти, и ей придется самой отвечать за свои слова. От этого Марину трясло, накатывали злость и безотчетный страх.

Но. В какой-то момент она словно прозрела, понимая, что это ШАНС. Взглянула на Ярослава и сказала:

- Мне срочно нужно видеть отца."

"Когда дочка Прохорова ушла, к Ане приблизились двое. Мужчины лет сорока, плюс-минус, уверенные, что-то в повадке отдаленно напомнило ей Арсения. Та же стать – хищники. Один был рыжеват, широкий как шкаф, на лице выделялись светлые, словно выцветшие брови. Другой – рябой, лицо изрыто оспой, светлые волосы ежиком. Очень уж у него был холодный и пронзительный властный взгляд. От него исходило столько давящей силы, что хотелось пригнуться.

Судя по тому, как неуловимо подобрался рядом Владимир, а вокруг нее внезапно образовалась пустота, опасные типы. Рябой оглядел ее и проговорил:

- Госпожа Демидова?

Аня внутренне напряглась, однако же кивнула и ровно ответила:

- Да, это я.

- Я впечатлен, - мужчина хмыкнул, откинув голову набок.

У него был глуховатый голос не самого приятного тембра, и он не был красив уж точно. Но в целом, несмотря на изъеденное оспинами лицо, его даже можно было назвать интересным. И эта его манера держаться так, словно он король...

Не давала его никакого морального права разглядывать ее как вещь.

Аня чуть прищурилась и обвела взглядом зал, потом сказала, глядя в его пронзительные светлые глаза:

- Я вас не знаю, пожалуйста, представьтесь.