Болевой порог

Балкон застекленный, но все равно было холодно. Поэтому зимой сюда никто не выходил, кроме меня. И Никиты. О нашем общении знали только Тати и Анжелика. Но они трепаться не будут, потому как на них у меня тоже имелся компромат.

– Ольга… – мои плечи накрывает теплый пиджак, а щеки касаются мягкие губы.

– Курить хочу…

– Тебя Карман убьет, – ворчит парень, но все же вытряхивает из пачки одну сигарету и подает вместе с зажигалкой, – и меня вместе с тобой.

– Боишься?.. – скосила глаза в его сторону, делая первую затяжку.

Он прикурил от моей сигареты и промолчал. Знаю, что боится. Его все боятся… разве что, кроме Шевца. Никите 25, как и мне. Слишком молод, чтобы тягаться с таким, как мой муж.

– Кто такой этот Шевц? Чего все так пересрались, когда он пришел? М?..

– Шевц?.. – выпустил струю дыма и посмотрел на меня заинтересованным взглядом, – говорят, он здесь осесть хочет.

– Чем занимается?

– Строительством… И много, чем еще, – стряхнул пепел на пол, – но конкретно здесь будет ставить жилые комплексы.

Я призадумалась. Карманов тоже строитель. Значит ли это, что Шевц уже успел перейти ему дорогу?

– О чем думаешь? – спросил Никита, притягивая меня за плечи.

– Так… Ни о чем.

– Оль, давай сбежим.

– Куда? Ну, куда мы сбежим? Никита… – горько усмехнулась я,– нам, что, по 18, чтоб из дома сбегать?..

Никита, пожалуй, единственный из всех моих знакомых, к кому я испытывала теплые чувства. Только он знал, как на самом деле обстоят дела в семье Кармановых.

С ним можно было поделиться самым сокровенным, можно было пожаловаться на мужа и точно знать, что дальше его ушей эта информация не уйдет.

А еще я знала, что он в меня влюблен. Душу грела мысль, что хоть один человек в этой вселенной, не считая моей бабушки, любит меня по-настоящему. И возможно, когда-нибудь, когда я освобожусь от Кармана, дам парню шанс.

– Иди, – скинула с плеч пиджак, – а я следом.

Чтобы вернуться в основной зал, мне предстояло пройти через длинный узкий коридор. Я медленно брела, обхватив холодные плечи руками, и думала о том, что ни за что не вернусь в эту камеру пыток. Внезапно распахнулась одна из дверей, и передо мной, как черт из табакерки, появился Глущенко.

– Вот ты где, ягодка… – облизнулся он, дыхнув на меня кислым перегаром.

Я не успела даже среагировать, как была прижата костлявым телом к стене.