Болевой порог

Дима никогда не бросал слов на ветер.

Слов, что никак не шли у меня из головы. Зачем ему это надо? Что за принципы? Дань традициям? Что? С этими мыслями я засыпала и просыпалась уже который день.

– Так какой все-таки цвет? Голубой или белый?.. – вежливое покашливание вырвало меня из раздумий.

Вот уже два часа мы с дизайнером выбирали, в каких тонах будет детская в загородном доме Шевца.

– Давайте остановимся на сочетании белого и нежно-голубого, но белый пусть будет основным.

– Хорошо, – услужливо улыбается девушка, – но вы точно уверены, что будет мальчик? Просто однажды…

– Я уверена, – ответила твердо.

Сегодня уже третье УЗИ подтвердило пол малыша.

– Как скажете. Тогда я сегодня сделаю макет и отправлю вам электронкой.

Я с облегчением кивнула и выпроводила ее из квартиры. Сегодня был просто сумасшедший день. Сперва анализы и УЗИ в клинике. Потом салон. Затем шопинг. Дима настоял, чтобы я купила себе больше одежды для беременных, потому что у меня не было ничего, кроме комбинезона и домашнего платья.

Артем снова настойчиво пытался всучить мне пластиковую карту Шевца, но я уверенно отказалась и за все покупки расплатилась собственными сбережениями. И так чувствовала себя нахлебницей в его доме, которую приютили только из-за беременности.

Устало поковыляла в свою комнату разбирать пакеты с магазинов, но вдруг остановилась у его спальни. Той комнаты, где он спал сразу после приезда. Раньше я туда не заглядывала, не потому что не хотела, а потому что знала, как он не любит, когда нарушают его личное пространство.

А сейчас не смогла себя остановить. Думала, гляну одним глазом, если повезет, вдохну его запаха, что, возможно, еще витает в воздухе и выйду.

Открыла тихонько дверь, зашла и щелкнула клавишу выключателя. В тот момент, когда яркий свет залил комнату, я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

Прямо перед кроватью по центру стены висела большая картина, на которой были изображены я и три огромных пса.

На одеревеневших ногах подошла ближе, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Нет. Так и есть. Картина, нарисованная маслом с того самого фото, что было сделано еще зимой.

Зажав рот рукой, тихо всхлипнула. Боже… Я была уверена, что он удалил фото, как только увидел его. Сам же тогда злился, что полезла к его собакам. Но, эта картина… Что все это значит?

– Ольга Игоревна, Вам плохо? – услышала я встревоженный голос домработницы, Анны.