Лекарь

Может, через пару недель? Впрочем, Ане такое положение вещей казалось естественным. Вот окончим институт, будет работа… а там поглядим. Все нормальные женщины выходят замуж и рожают детей — значит, все будет путем.

Конечно, они были знакомы — в небольшом институте все знают друг друга. Но в начале сентября, выходя из учебного корпуса, Андрей увидел впереди девушку с сумками. Сумки были огромными — под их тяжестью девушка передвигалась странной синусоидой. Почему-то парню стало неловко.

— Можно помочь?

Она оглянулась. Андрей невольно залюбовался игрой солнца в ярко-рыжих волосах.

— Ой, здравствуй. Мне очень неудобно… но учебников в этом году что-то многовато.

В огромных — и как это он раньше не замечал — глазах были смущение и благодарность. Мелькнула нелепая мысль о том, что теперь он понимает старые стихи о «взгляде прекрасной дамы». Андрей бодро улыбнулся, чтобы скрыть неловкость:

— Да, вроде последний курс… а такая куча. Нашей группе позавчера выдавали, тоже еле допер. Куда нести?

— В общагу, — она окончательно смутилась. — Мне, правда, неловко…

— Неудобно на потолке спать, — хмыкнул молодой человек. — Для того и существует грубая физическая сила, коей мужики наделены полной мерой.

Аня расхохоталась.

— От скромности не умрешь.

— Разумеется. — Андрей старательно оправдывал репутацию болтуна. Благо, иного отношения к человеку, третий год восстанавливающемуся на выпускном курсе, у отличницы быть не может по определению. Да, он болтун, лентяй и второгодник. Вот только сегодня непонятно с какой блажи решил подсобить девушке. Пусть лучше смеется — тогда можно не видеть этих серых глаз и не чувствовать смущение… непонятно отчего.

Квартал закончился быстро. Андрей бодро заволок неподъемные баулы на третий этаж, с чувством выполненного долга поставил на бетонный пол. Улыбнулся в ответ на сбивчивое выражение благодарности и бодро припустил вниз по лестнице, преодолевая искушение оглянуться и посмотреть, в какую комнату она зайдет.

На следующий день они снова столкнулись нос к носу — в институтской столовой. Когда Андрей отошел от кассы, все столики оказались заняты. Ну разумеется — на то она и обеденная перемена. Ругнувшись про себя, он снова окинул взглядом помещение в поисках места, и обнаружил рыжеволосую голову над книжкой. В одной руке вилка, в другой учебник — обычная картина для студенческой столовой.

— Не помешаю?

Она подняла взгляд и улыбнулась:

— Нет, конечно. Устраивайся.