Мама поневоле

– Отпусти! – пролепетала я, чувствуя себя и в самом деле возбужденной.

Все это был обман, протекция реальности и ничего общего со мной не имело! Я бы никогда не позволила себе подобного поведения в обычной жизни!

Я выскочила за дверь, чтобы не позволить ей запудрить мне мозги, потому что состояние, в каком я находилась, было легко вменяемым. Картинки в моей голове то и дело воспроизводили сцены за стеклом, а между ног против воли растеклась горячая лава, принося сладострастные муки. Очень нечестный поступок по отношению ко мне, а ведь мама оказалась права, предостерегая меня держаться от Алины подальше.

– Алина! – услышала я голос за спиной Родиона, – вернись в комнату! Миша приведет другую девушку. Но... если ты желаешь эту… вернет ее, и мы предложим выпить ей еще... Не переживай, далеко она не уйдет, – донесся до меня их разговор. – На выходе стоит охрана...

Меня сильно напугали эти слова. На ватных ногах я добежала до конца коридора, но заметив того самого бугая Мишу, который словно вырос из-под земли, я бросилась к первой попавшейся двери, молясь о том, чтобы за ней никого не оказалось, а сама я не угодила в еще больший клубок проблем. Опустив ручку, слава Богу та мне поддалась, я оказалась внутри темной комнаты, в которой, кажется, никого не было. Переводя судорожно дыхание, я бегло окинула помещение глазами. Не заметив совокупляющихся пар, я выдохнула и провернула замок, слушая оглушительные удары своего сердца. Из этого места следовало делать ноги и как можно быстрее. А лучше всего посидеть в этой комнате, пока из меня не выветрится весь дурман, каким опоила меня эта парочка. Наверняка Родион уже успел отдать указание, чтобы меня вернули в их комнату, как только я попробую покинуть это ужасное место.

– Я не заказывал сегодня ничьего общества, – услышала стальной голос из темноты и вздрогнула всем телом.

Медленно обернулась, отгоняя от себя туман, который обволакивал меня все плотнее. И только сейчас заметила, что эта комната была очень похожа на ту, из которой я только что сбежала. И жалюзи были открыты, но только за стеклами не было видно дико совокупляющихся людей. Кажется, вдалеке у шеста одиноко танцевала девушка, а до слуха слабо доносилась приятная и грустная мелодия.

В комнате было темно и, глаза, привыкшие к полумраку, наконец увидели очертания мужского силуэта. Незнакомец сидел за столом в одиночестве в расслабленной позе, а перед ним на столе стоял стакан и бутылка.