Князь поневоле. Большая война

— Они в ярости! Ты представил — эти гордые Габсбурги теперь знают, что их империя разваливается по швам! Что их же солдаты поворачивают штыки против них! — он внезапно схватил меня за плечи. — Ты должен дать им ещё один бой. Прямо сейчас. Пока страх свеж. Пока слухи разносятся.

Я посмотрел на площадь. Легионеры чистили оружие, перевязывали раны, спали прямо на камнях. Они были измотаны.

— Они готовы. Устали, но готовы сражаться.

— Тогда слушай мой приказ…

Одно наступление легионеров сразу перетекало в следующее. Казалось, что сама земля под их ногами рвалась вперёд, увлекаемая неудержимым порывом к освобождению. Нельзя было останавливать эту силу, несмотря на усталость воинов. Они раз за разом наступали, прыгали от позиции до позиции, стараясь ворваться в траншеи врага на плечах отступающих. В этом легионерам помогали дивизия под руководством Сретенского, чьи умелые фланговые удары расшатывали австрийскую оборону, как давно прогнивший деревянный забор.

К концу очередной атаки, когда солнце, бледное и холодное, начало клониться к горизонту, окрашивая небо в грязно-розовые тона, я стоял на склоне холма, опираясь на танковую броню, чувствуя под ладонью ледяное прикосновение металла, и наблюдал через линзы бинокля за происходящим на австрийских позициях. То, что я видел, было не просто неожиданным — оно было сюрреалистичным, выбивающимся из всех канонов военной науки и солдатского опыта. Совсем нехарактерно и не укладывалось в привычные рамки войны.

Венгерские солдаты в сине-серых шинелях вылезали из мокрых весенних окопов без оружия, подняв руки вверх и размахивая самодельными флагами с белыми полотнищами. Некоторые просто сидели на брустверах и курили, нисколько не опасаясь приближающихся стальных махин, которые сломили уже не одну линию обороны, перемололи своими траками не одну роту полк, а может, и целые дивизии. Офицеры в глубоких касках с гербами семейства Габсбургов бегали вдоль траншей, размахивая пистолетами, но их резвые голоса тонули в гуле солдатского ропота. Нескольких даже скрутили. Солдаты хватали своих бывших офицеров с какой-то простотой и народной элегантностью — били по головам прикладами, связывали запястья верёвками за спинами и укладывали штабелями вдоль окопов.

— Ваше сиятельство, — подошёл ко мне однорукий капитан Жданов, тогда как в единственной руке он держал донесение, — Третья рота тридцать четвёртого венгерского полка отказалась выполнять приказ. Они сложили оружие и требуют переговоров с «братьями по крови».