Князь поневоле. Большая война

Такие глаза я видел у опытных рыночных дельцов или глав крупнейших концернов и компаний, умеющих делать серьёзную прибыль. Они могли выглядеть как самые обычные люди, но вот глаза всегда их выдавали. Слишком уж холодные и пугающие.

Ночь в госпитале выдалась беспокойной. Я лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из подвала. Металлический скрежет, приглушенные шаги, иногда — сдавленные стоны. Капитан Арсеньев, мой сосед по палате, спал беспокойно, бормоча что-то о «проклятых гаубицах».

Я осторожно поднялся с койки, чувствуя, как боль в плече отзывается резким уколом. Оделся в темноте, стараясь не разбудить других. В кармане лежал револьвер — украшенный драгоценными накладками «Наган» — подарок Сретенского. Холод металла успокаивал.

Коридор госпиталя был пуст, лишь где-то вдалеке мерцал одинокий фонарь. Я шел на ощупь, пока не нашел узкую лестницу, ведущую вниз. Каменные ступени были скользкими от сырости, воздух с каждым шагом становился гуще, пропитанным запахом плесени и чего-то химического.

Подвал оказался лабиринтом. В полумраке я различал ряды бочек, запертые шкафы, ящики с маркировкой «Медицинские принадлежности». Но что-то было не так. На некоторых ящиках красовались аккуратные немецкие надписи: «Vorsicht — Äther».

Голос заставил меня вздрогнуть. Из-за угла вышел санитар — тот самый, желтолицый, что встречал меня в первый день. В руках он держал фонарь, свет которого выхватывал из темноты странную картину: десятки бутылей с прозрачной жидкостью, аккуратно упакованные в солому.

— Ваше сиятельство… вам не следовало сюда спускаться…

Я наставил на него револьвер.

Санитар заерзал, его глаза бегали по сторонам.

— Лекарства… для госпиталя…

— С немецкими этикетками?

Внезапно где-то хлопнула дверь. Послышались шаги. Санитар побледнел.

— Уходите, князь. Пока живы.

Он рванулся в сторону, опрокинув бочку. По полу разлилась резко пахнущая жидкость. Я едва успел отпрыгнуть — эфир. Чистый медицинский эфир, которого не хватало в операционных.

Шаги приближались. Я прижался к стене, чувствуя, как сердце колотится в груди. Где-то рядом раздался скрип металла — кто-то открывал тяжелую дверь.

— Где он? — прозвучал знакомый голос. Доктор Смирнов.

— Должен быть здесь. Санитар видел.

Я затаил дыхание. В щель между ящиками увидел фигуру Смирнова — он стоял в окружении двух мужчин в штатском. У одного в руках был кожаный портфель, туго набитый бумагами.

— Партия готова к отправке. Немцы ждут у границы.

— Разберемся.