Князь поневоле. Большая война

— Почему?

Я поставил чашку на стол, чувствуя, как ладонь слегка дрожит.

— Потому что моя присяга дана один раз и навсегда, ваше величество.

В углу зала кто-то шумно выдохнул — вероятно, один из придворных, шокированный моей прямотой. Но император лишь улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти человеческое. Похоже, мой отказ он принимал спокойно, без всякой злости или обиды. Впрочем, человеку с подобным объёмом власти не пристало обижаться.

— Если бы все мои самураи были так же верны своему слову… — он сделал паузу, затем резко хлопнул в ладоши.

Из-за ширмы вышел слуга, неся на подносе что-то, завернутое в шелк. Император развернул ткань — внутри лежала катана в чёрных лакированных ножнах.

— Это меч моего прадеда, — сказал он, протягивая мне оружие. — Он сражался с вашим народом на Курилах. Теперь он будет вашим.

Я осторожно взял оружие, чувствуя его вес. Лезвие, вынутое из ножен на пару сантиметров, сверкнуло голубоватым отливом — знак оружия тонкой японской работы отличных мастеров.

— Вы уже приняли, — перебил меня император. — Это не подарок. Это напоминание. О том, что наши народы могут быть не только врагами.

Он встал — сигнал к окончанию аудиенции. Я поклонился, но он остановил меня жестом.

— Ещё одно, — его голос вдруг стал жёстким. — Когда ваши корабли пойдут на Сингапур, помните: если Россия предаст нас, этот меч вернётся к вам. Но уже не в ножнах.

Дверь за моей спиной бесшумно открылась. Аудиенция была окончена, но у меня ещё была задача окончательного утверждения планов с японским главнокомандующим, куда я и направился после императорской аудиенции.

Карта, разложенная на массивном столе из чёрного дерева, напоминала шкуру какого-то фантастического зверя — изрезанную линиями маршрутов, испещрённую пометками и цифрами. Японские острова на ней казались крошечными по сравнению с огромными пространствами Тихого океана, окрашенными в тревожный красный цвет.

Ямагата стоял у карты, его трость с драконьим набалдашником методично выстукивала ритм по краю стола. Каждый удар отдавался в висках — активность последних дней вкупе с усталостью давала о себе знать.

— Здесь, — его трость коснулась точки у берегов Китая, — наш флот соберётся к первому числу.

Я проследил взглядом за линией, тянущейся от Иокогамы до Гонконга. Расстояние — почти две тысячи миль.

Ямагата усмехнулся, его желтоватые зубы на мгновение обнажились в подобии улыбки:

— Они знают только то, что мы позволили им узнать. — Он передвинул трость южнее, к Малайскому полуострову.