Купец. Поморский авантюрист

Прикрыть ее, прислониться спиной — и отдышаться, вытирая обильно выступивший пот.

Олешка и близнецы сидели дома. Точнее, стояли. И каждый с бледным, перепуганным лицом. Да и вообще — выглядели они скверно. Даже от хмеля остался один только запах. Видимо, протрезвели от страха.

— Что случилось? — спросил Митька, отдышавшись и беря себя в руки. — Что за люди снаружи стоят?

— Служилые, — сиплым шепотом поведал Олешка. — Московской службы. По твою душу пришли.

Митька завис, переваривая услышанное. Олешка же продолжал:

— Посыльный из самого Кремля прибыл. Все незнамо какого Гуго Уиллоби спрашивает, говорит, его Царь-батюшка Иоанн Васильевич видеть желает.

— А кто такой Гуго Уиллоби? — тоже шепотом спросил Митька, хотя внутри все уже похолодело.

— Так то тебе посыльный Игнат сам расскажет…

Митька хотел уточнить, откуда в доме взяться посыльному, как дверь, что вела во двор, распахнулась. На пороге показался высокий худой мужчина в кафтане из доброго, хорошо крашенного сукна. Его рыбачок не видел в той группе всадников. И, если честно, не понимал, откуда он «нарисовался». Словно караулил.

Завидев Митьку, этот человек приветственно вскинул руку и произнес на латыни:

— Salve!

А потом продолжил довольно бодро что-то лепетать на этом языке международного общения.

Батя в свое время учил его не только чтению, письму и счету, но и кое-каким языкам. На том уровне, на котором сам их знал. Отсюда в лингвистическом арсенале Митьки и были несколько ходовых фраз и слов, необходимых для базового общения с ганзейцами на их родном языке. Этакий военно-полевой разговорник на «минималках». С латынью дела обстояли аналогично. Так что, внимательно выслушав своего собеседника, явно бодро владеющего этим языком древних римлян, Митька понял главное: не нужно с ним на нем даже пытаться разговаривать. Погорит. Он произнес:

— Salve. — А потом сразу перешел на свой родной язык: — Здравия тебе. Я по-русски говорить могу и считаю правильным на твоем языке говорить на здешней земле.

Посыльный, как и каждый, кому Митька предлагал перейти с латыни на русский, замешкался и удивился тому, что немец перед ним так ловко изъясняется на его родном языке.

— Отрадно слышать, — наконец выдавил он из себя.

— Перейдем к делу, — предложил Митька, которому не терпелось покончить с неопределенностью.

— Я ищу сэра Гуго Уиллоби, английского капитана.

Возникла пауза.

Посыльный, похоже, решил, что Митьке надобно «переварить» русские слова. Рыбак же лихорадочно соображал, что ответить.