Хозяйка расцветающего поместья

Снег сошел полностью, только в тени строений, у северных стен, еще белели грязные ошметки. Земля местами подсохла, кое-где уже пояаилась робкая травка, особенно у конюшни, где было теплее. В низинках еще блестели лужи, отражая высокое весеннее небо.

Мотя, дремавший на завалинке теплицы, поднял голову и помчался ко мне не хуже собаки. Поставил на колени передние лапы, заглядывая мне в лицо. Я рассмеялась, подхватила его на руки, не обращая внимания на следы, оставшиеся на юбке.

— Молодец, хорошо сторожил. Морда у хлыща долго заживать будет.

Кот громко замурлыкал.

Держа его на руках, я метнулась к теплице. Окна запотели изнутри, надо бы открыть. Да и вымыть неплохо бы. Не удержавшись, я отворила дверь, вдыхая запах влажной земли и зелени.

Марья не подвела: редиска уже вовсю пустила листья, лук выбросил стрелки. Я сорвала одну, сунула в рот, довольно щурясь: вот и зима прошла. Укроп проклюнулся тоненькими иголочками, и на грядке с салатом виднелись первые всходы. Остальное же все покрывала сочная зелень горчицы.

Надо перекопать, и можно будет потихоньку высаживать рассаду. Пройтись по саду, который я еще не видела. Достать из своей поклажи семена календулы, купленные в городе, и…

Планы множились в голове. Виктор прав, сейчас пора будет жаркая, только успевай поворачиваться.

Хлопнула дверь господского дома, отвлекая меня от мыслей.

— Батюшки, приехали!

Марья заторопилась к нам по тропинке. Подойдя ближе, поклонилась в пояс.

— Нянюшка, чего ж ты как чужая!

Я раскрыла объятья, и Марья бросилась мне на шею, расцеловала в обе щеки.

— Вернулась, касаточка! Я уж думала, ты решила в городе с мужем остаться!

— Как же я дом брошу, — рассмеялась я.

Когда нянька отстранилась, Виктор поклонился ей как равной. Марья ошалело моргнула, а потом вернула ему поклон со спокойным достоинством.

Откуда-то донеслось бодрое хрюканье. Я обрадовалась:

— Поросят завела?

— Троих в деревне взяла, обещала расплатиться, как ты вернешься. — Нянька помрачнела. — Да только как бы не пришлось обратно отдавать.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Падаль какая-то в колодец угодила. Теперь к реке за водой приходится ходить, а это, сама знаешь… — Она махнула рукой. — Лошадку-то я сведу попить, курам и луж хватит, себе кое-как тоже натаскаю, а поросята-то расти будут…

— То есть — падаль?

Я подбежала к колодцу, подняла крышку и отпрянула от густого сладковато-тухлого запаха.