Хозяйка расцветающего поместья

Помнится, я в таком состоянии вызвал на дуэль собственного дядю.

— И что? — испугалась я.

— Секунданты предложили помириться, как и полагается. Я извинился, поединок не состоялся.

Он подхватил со стола поднос, на котором сейчас стояли стакан с чаем и все та же мисочка.

— Мне тоже нужно было подумать, что, увидев то, что ты увидел, трудно поверить в мою невиновность.

— Ешь конфеты. — Муж мягко улыбнулся. — Здесь нет секундантов, которые бы предложили помириться, но, думаю, мы и без них справимся.

— Справимся, конечно. — Я расплылась в ответной улыбке."

"Осторожно раскусила один шарик. А интересно. Кисло-сладкое, с ореховым и сливочным привкусом и пряными нотками.

— Что это?

— Конфеты, восстанавливающие магические силы.

Магия! Только сейчас я вспомнила о ней. Собралась было потянуться, но Виктор сказал неожиданно жестко:

— Не вздумай даже пробовать коснуться магии! Ни сегодня, ни завтра. Если не хочешь лишиться ее насовсем, а то и вовсе отправиться к праотцам.

Глава 2.

— Не буду даже думать о магии, — согласилась я. В конце концов, муж наверняка понимает в этом больше меня. Хоть я и прожила почти всю жизнь без магии, лишиться ее не хотелось бы. Снова откусила конфету. — Очень вкусно. Из чего это?

— Рецепт спросишь у Дарьи или у Жана. Все, что я знаю: мед, клюква, лимон, масло на орехах и немного имбиря и корицы.

— Спрошу. — Я поколебалась, стоит ли возвращаться к исчерпанной вроде теме, но все же сказала: — Ты меня защитил от этого паразита, а вместо благодарности я на тебя наорала. Прости меня.

— Не за что. — Виктор помолчал. — Даже если раньше я и сомневался, после того, что увидел сегодня, я совершенно убежден в твоей верности. И телесной, и духовной. В конце концов ты закрывала щитом меня, хотя одному Господу ведомо, где ты могла этому научиться.

— Ну это же логично, — пожала плечами я. — Моя магия — электричество…

Я осеклась. Моя магия — электричество, значит, может создать электромагнитное поле, которое способно оттолкнуть свинцовую пулю или хотя бы замедлить ее. По крайней мере, в теории. Но я даже самой себе не смогу объяснить, почему я была в этом уверена, и уж тем более не смогла бы рассчитать такое взаимодействие: институтский курс физики давно выветрился у меня из головы. А уж если я попытаюсь объяснить это вслух, путаясь в терминах своего мира, не только Евгений Петрович, но и милейший Иван Михайлович решит, что я брежу.

— Молния, — сказал Виктор. — Твоя магия — молния.