Хозяйка расцветающего поместья

Просто испортить, как рецепт для Фени, не поможет, пошлют за новой порцией, только и всего.

Муж ушел и вернулся, когда Дуня помогала мне, уже одетой, заплетать волосы. Поставил на туалетный столик две жестяных коробки, довольно увесистых на вид.

— Это чай и кофе. На сегодня я Аглае уже выдал, остальное прибери себе.

— Хорошо, — кивнула я, продолжая размышлять, что делать с проклятыми опилками.

Ни одной идеи в голову не лезло, хоть плачь.

— А вот рецепт, — Виктор протянул лист бумаги. — Десять гранов на прием.

Глава 4

Дай бог памяти, сколько же это в нормальных единицах? Вот всегда так — всякой ерунды в голове полно, а как что-то нужное…

— Вспомнила! — воскликнула я так громко, что Дуня, подпрыгнув, едва не вырвала у меня клок волос. — Токсическая доза.

— В самом деле? — поднял бровь Виктор.

— Чуть меньше, возможно, чтобы качественно отравиться, не хватит, — призналась я. — Но мне бы не хотелось проверять на тебе, насколько меньше и дойдет ли дело до гемоли… желтухи или ограничится расстройством желудка.

— Иван Михайлович предупредил про возможное расстройство желудка. Но…

Я вздохнула, предвидя следующий вопрос.

— Не помню, кто рассказывал про мальчика, наевшегося порошка синего камня.

Своими глазами читала выписку из истории болезни, но как об этом расскажешь? В зеркале я видела, как менялось выражение лица мужа. Он явно не хотел верить мне — в конце концов, доктор куда старше и авторитетней.

— Иван Михайлович говорит: все есть яд, и все есть лекарство…

— Важна лишь доза, — закончила за него я.

«Но стоит ли рисковать?» — повисло в воздухе.

— Сращивание костей можно ускорить хорошей едой, — сказала я. — Это куда приятней, чем лекарства.

— Уговорила, речистая, — усмехнулся Виктор.

Я улыбнулась ему в зеркало.

— Ты готова? — спросил муж.

— Секундочку, барин, — попросила Дуня, закалывая мне последнюю шпильку в тугой узел из косы на затылке.

— Я бы хотела забежать к Фене, — попросила я. — Успею до обеда?

— Забежишь после. Я справлялся о ней утром. И Дуня, и Аглая сказали, что жара не было и Анфиса ни на что не жаловалась. Я приказал не заставлять ее работать хотя бы несколько дней, пусть выздоравливает.

Если так, еще час ничего не изменит.

Когда я после обеда пришла в девичью, Феня полусидела на лавке, подрубая полотенце.

— Аглая велела? — полюбопытствовала я.

— Я сама попросила. Воля ваша, барыня, не привыкла я сложа руки сидеть.