Мама на полставки (СИ)

— Вытрете, не то придется ходить не только описанными, — вздохнул.

Я вытерла малышке ротик и протянула Эмину платок обратно.

Он спрятал руки в карманы брюк и внезапно загадочно улыбнулся, пристально осмотрел меня с головы до ног и перевел взгляд в сторону, потом посмотрел куда-то за мою спину.

Что за стрельба глазами?

— Себе платок оставьте.

— Точно? А почему вы так странно на меня посмотрели?

— А почему вы полезли ко мне с поцелуями? — усмехнулся.

— Целовать вас я и не хотела! Поверьте, вы меня совсем не интересуете.

Смолянистые густые брови Сабитова взлетели вверх.

Сабитов посмотрел на меня внимательнее. Готова поспорить, что на этот раз он точно задумался обо мне, а не об обстоятельствах, которые свели нас случайным образом.

Мне показалось или босс даже немного оскорбился моими словами? По крайней мере, его взгляд стал более пристальным и сощуренным.

Лишь бы мои слова не разозлили босса!

— Не подумайте ничего дурного! — спохватившись, добавила я.

— Вы вполне привлекательный…

— Вполне привлекательный! — зашевелились едва заметно губы босса.

Оскорбленные мужчины бывает крайне мстительными.

Нарциссы — тем более, а он, определенно, нарцисс и знает себе цену!

Чтобы босс не подумал, что я хотела его оскорбить, я постаралась как можно скорее исправить оплошность и выпалила.

— То есть умный, красивый…

Едва не добавила продолжение «в меру упитанный мужчина» — как в мультике про Карлсона!

Но я вовремя сумела опустить эти несколько слов, так сказать, проглотив середину и оставив окончание.

— Ну в полном расцвете сил! — добавила с вежливой улыбкой.

Эмин улыбнулся одними губами, его глаза оставались холодными и темными, как внезапно замерзшее ночное море!

Меня бросило в испарину от его взгляда… По шее скользнула капелька пота и скатилась в область декольте, пощекотав между грудей.

Я попыталась исправить ситуацию и произнесла еще одну фразу:

— Дело не в вас, а во мне!

Черт! Что за непруха такая? Снова на ум пришли слова, откровенно, неудачные…

Плохи мои дела. Такую фразу обычно говорят при расставании, когда не могут сказать прямо, в чем дело, и пытаются туманными формулировками оправдать расставание.