Три с половиной оборота

Несмотря на то что лихие времена остались пусть в недалеком, но все-таки прошлом, в этой части города по-прежнему можно было схлопотать по голове и лишиться смартфона. Чужаки сюда не совались, да и не все местные чувствовали себя в безопасности.

Серб же тут был вроде местного идола. О нем слагали легенды, впрочем, жизнь его и так полна удивительных историй, его уважали, его боялись. На меня почет и уважение начали распространяться задолго до того, как я стала его невестой. В общем-то, всех, кто приятельствовал или работал с Маричем, старались не трогать.

Так я довольно быстро перестала бояться приехать в детективное агентство, куда Серб взял меня работать, на машине, а вернуться пешком. Хотя, не скрою, первое время такие опасения были.

Уверена, что и Забелин не чувствовал себя в безопасности, но в эту минуту желание показать свою силу и уверенность было в нем сильнее. Увидев нас, он не торопясь направился навстречу. Вид имел на редкость самодовольный, хоть и явился за помощью. Видимо, то, что мы согласились заняться его вопросом, сыграло определенную роль.

На мгновение захотелось взять Марича за руку и потянуть прочь.

Мужчины сдержанно поздоровались, Владан отпер дверь офиса, и я, не без сожаления, поняла, что назад дороги нет. А еще вспомнила, что так и не позвонила отцу.

– Рассказывай, кому дорогу перешел, – предложил Марич, когда все мы расселись в офисе.

Мы с Сербом каждый за своим рабочим местом, а Забелин устроился так, чтобы хорошо видеть каждого из нас. Трость прислонил к стене, а сам вальяжно откинулся на спинку стула.

– Со всеми в исключительно дружественных отношениях, – развел он руками. – Казалось бы, даже с самыми непримиримыми врагами нашел общий язык.

Забелин выразительно посмотрел на нас, но Марич предпочел оставить его намеки без внимания.

– Обиженные женщины, отвергнутые любовницы, обманутые партнеры, преданные друзья?

– С женщинами все чудесно, – с усмешкой ответил Валерка. – Между собой они ладят.

Я закатила глаза, выражая свое отношение к подобным заявлениям, а он продолжил:

– Стараюсь не обижать тех, с кем расстаюсь.

Ни материально, ни как-то иначе. Как только встал на ноги, позволил себе лишнего, был неразборчив, имеется грешок. Но никому из женщин я ровным счетом ничего не обещал и чаще двух раз старался не встречаться. Сейчас и вовсе успокоился. Остепенился, скажем так.

– Женщина есть? – продолжал допрос Марич, вертя в руке карандаш.

– Вероятно, она так думает, – задумчиво произнес Забелин.

– Наташа? – спросила я.