Три с половиной оборота

Татьяна Григорьевна скрылась за дверью, а Марич обратился к Уваровой с елеем в голосе:

– Где мы можем поговорить с вашей сотрудницей?

– Да здесь и говорите, – махнула она рукой и уставилась в монитор, демонстрируя безразличие к происходящему.

Вскоре раздался робкий стук в дверь.

– Войдите, – пригласила Уварова.

И Бондаренко вошла. Точнее, сначала в дверной проем вошел внушительных размеров бюст Бондаренко, а затем и она сама.

Дама была такой комплекции, что я сомневалась, видит ли она полы, которые моет.

В ней было килограммов сто пятьдесят, не меньше. Серая униформа, вероятно самого большого размера, была расшита по бокам. Вставки ткани чуть более светлого оттенка выделялись на фоне остального комплекта.

Было очевидно, что на видео была не она, и тем не менее Марич спросил:

– Где вы убирали утром второго мая?

– На первом этаже, – удивилась она вопросу. – Как и всегда. Входная зона, гардероб, кассы, санузлы…

Женщина перечислила все помещения первого этажа и перешла к подробностям, чем и что она отмывала.

Марич прервал ее и поблагодарил. Бондаренко в недоумении покинула кабинет. Вскоре это сделали и мы. Перед этим, впрочем, Марич попросил Камиллу сбросить ему видеозаписи, которые дворец предоставил полиции.

Камилла замешкалась и все же пообещала это сделать.

Я зашла переодеться, радуясь, что в подсобке отсутствовала Татьяна Григорьевна. Меньше всего мне сейчас хотелось что-либо ей объяснять.

Как только я вернулась к Владану, схватила его за локоть и зашептала, боясь быть услышанной:

– Значит, это Махмудова! Надо срочно ее найти, если она еще не сбежала! Странно только, что уволилась она только сейчас…

– Это как раз нормально: выждала несколько недель, чтобы не навести на себя подозрение.

– Почему тогда так резко? Просто пропала, даже униформу не вернула… Конечно! – озарило меня. – Информация о волокнах серой ткани под ногтями убитой просочилась не только к нам. Вон, даже у Воробьева были какие-то информаторы.

Она могла, так же как и я, мыть раздевалку, когда Сергей решил поделиться с остальными подробностями, которые рассказывал о деле друг его отца. Быстро сложив дважды два, Махмудова сбегает вместе со своим комплектом. Ведь это улика.

– О чем думаешь? – поинтересовалась я, когда поняла, что ничего отвечать на мое предположение он не собирается.

– Пытаюсь придумать причину, по которой уборщице понадобилось убивать фигуристку.