За нейтральной полосой

.. Теперь даже за границу вас вывезти, похоже, не удастся... Сразу арестуют... А вы сами, наверное, слышали, что такое немецкая полиция... Об этом во всем мире знают... Если у них нет другой версии, они заставят вас признаться...

Циремпил от такого сообщения просто теряется. Даже рот приоткрывает, потому что дыхание перехватывается в горле сухим спазмом, и шире раскрывает узкие глаза. Он сам понимает, что его положение не из приятных. И доказать свою непричастность он не сможет. Действительный рассказ о происшедшем вызовет у полицейских только смех и недоверие. Выросший в России с ее своеобразными порядками и нестандартным отношением к законам со стороны органов власти, Циремпил даже не думает о таком понятии, как презумпция невиновности. Не думает о том, что свою невиновность доказывать ему не будет необходимости, потому что немецкая полиция должна будет доказать его вину, а это тоже невозможно. Высказывание господина Кито, хотя ничего плохого о немецкой полиции он не слышал, ошарашивает Дашинимаева. В плохое, когда этим пугают, всегда легче верится, чем в хорошее...

– И что теперь? – с легким хрипом в голосе спрашивает он.

– Я подумаю... Но нас перебили в самом интересном месте... И потому... Подумайте и вы относительно моего предложения... Кстати, я забыл сказать об оплате... Я буду выплачивать вам по десять тысяч евро в неделю... Работа не обременительная, даже слегка скучноватая, хотя сначала вы будете чувствовать некоторые неудобства от изменения внешности. Оплата тоже не самая большая, тем не менее это все же оплата, хотя я мог бы вас и просто принудить к сотрудничеству силой...

Циремпил вздыхает, но не отвечает.

– Вы не согласны? – господин Кито в удивлении поднимает брови.

– А что будете в это время делать вы? – вместо ответа спрашивает Дашинимаев, не торопясь раскрыть широкие объятия такому неожиданному и нестандартному работодателю.

– Я буду заниматься своими делами без лишних помех, потому что кое-кто следит за мной и очень назойливо не желает упускать меня из вида. Вы дадите им прекрасную визуальную гарантию моего присутствия здесь, в Дрездене, и обеспечите мне возможность спокойно делать свое дело, не опасаясь, что это дело потом каким-то образом свяжут со мной и попытаются меня обвинить. Таким образом, получается идеальное алиби... Видите, насколько я откровенен... Однако... Я так и не услышал вашего согласия...

Лицо господина Кито по-прежнему излучает внимательное и слегка сосредоточенное ожидание. Даже брови чуть-чуть хмурятся.