За нейтральной полосой

Говорят, это просто мини-типографии с примитивной техникой... Дупликаторы. Трафаретная печать. Обычный перечень заказов – бланки, накладные, ценники.

– Понятно... – кивает майор. – Наверное, какие-нибудь меню для кафе заказывали...

– А почему в разных типографиях? – интересуется Доктор из дверного проема.

– Мало ли что? Не успевают сделать оба заказа сразу. Вот и распределили.

– Можно адресами поинтересоваться?

Опер называет адреса мини-типографий. Доктор не записывает. Память его пока не подводит.

– Я загляну туда... – обещает Доктор. – Можно взять квитанции с собой? Верну вместе с платежками за телефон.

– Да бога ради, – соглашается Леонченко. Он любит, когда кто-то делает работу за сотрудников его следственной группы.

Доктор забирает квитанции и делает рукой прощальный жест:

– Оставляю вас на боевом посту. Я поехал. Дверь закройте.

Господин Кито улыбается. У него улыбка слегка застенчивая и вызывает у незнакомого человека симпатию. Циремпил всегда держится в жизни внешне серьезнее, всегда старается выглядеть более уверенным в себе человеком. Он даже считает себя достаточно жестким в отношениях с людьми. И потому улыбается не по всякому поводу, а только когда это действительно необходимо.

В этом сразу чувствуется разница характеров. Мягкий и застенчивый, каким господин Кито представляется, не сможет одним голосом управлять бандитами, которые без разговоров, без объяснений пристрелили Родича. Это отпетые отморозки, для которых ничего не значит человеческая жизнь. Точно так же обычный человек убьет комара, как они равного себе, и не почувствует угрызений совести, как не чувствуют они. Но они, эти люди, подчиняются улыбчивому человеку. Это значит, что за милейшей улыбкой скрывается жесточайшее чудовище. Циремпил прекрасно понимает все это и на улыбку не покупается.

– Мне представляться, думаю, надобности нет... – говорит он. – Мои документы, надо полагать, вам уже передали.

– Да, господин Дашинимаев. Я знаю ваши паспортные данные. Но мне хотелось бы получше узнать, что вы за человек. Ведь каждый из нас – индивидуальность. Каждый старается, а если не может, то хотя бы мечтает быть ярче, значимее. Вот я и хотел бы узнать, в чем ваши стремления.

– Я мог бы просто сказать, что вопросы здесь задаю я, но я не буду так резко давить на вас в самом начале нашего диалога. Он предвидится достаточно длинным, а любое давление может только ожесточить отношения. Мне этого не хотелось бы.