За нейтральной полосой

Возвращается в ту сторону, откуда шла к месту происшествия. Там станция метро, а без метро Таку в Москве почти не ориентируется.

Оперативники заканчивают свою работу, когда Александру звонит жена:

– Саня! Тут под окнами нападение на машину... Ту самую...

– Я в курсе... Это группа захвата ФСБ пожаловала. Быстро же они... Обошлось без стрельбы?

– И слава богу. Я сейчас еду с теми парнями разговаривать... Спасибо, что сообщила...

– Повязали? – интересуется Пулат.

– Дела скоро заканчиваешь?

– До завтрашнего утра...

– Иди... Если что, я снова позвоню. Впрочем, ты спортом интересуешься?

– В последние годы только как болельщик... Так сказать, тотализаторный...

– Свою обидно невеликую пенсию я традиционно жертвую на проигрыш в тотализаторе... Делаю ставки на результаты спортивных матчей и всегда с улыбкой проигрываю.

– Вот это мне и надо. Подумай над таким вопросом...

И Басаргин коротко выкладывает Пулату всю проблему с эмблемами спортивных клубов.

– Эмблем может быть больше. Они могут изготавливаться в разных городах, и даже необязательно в городах, где ожидаются спортивные мероприятия. Поинтересуйся спортивным календарем. Какие матчи в каком виде спорта... Наибольшее количество народа. Наиболее преданные фанаты. И все в таком роде.

За окном уже стемнело.

Басаргин не любит наблюдать допросы с применением психотропных средств. Вообще, такие допросы сами по себе – редкость, но, побывав однажды на таком мероприятии, больше он на них не рвется. Для этого есть специалисты-дознаватели. Поэтому, подготовив список вопросов, которые необходимо задать, и передав список в работу, он сидит в кабинете капитана Рославлева и пьет с ним чай. Ждут результата, чтобы доложить Астахову, который уже в курсе произошедшего в Москве и просил сразу же звонить, как только появится хоть что-то новое.

Чай, конечно, совсем не такой, каким Александра угощала Таку. И вообще это не зеленый, которым пользуются у Александра дома, а черный, завариваемый с помощью пакетиков, от чего он вообще отвык с тех пор, как расстался с ФСБ. Тем не менее горячий стакан в руках создает впечатление среднеазиатской жаркой неторопливости и размеренности жизни, то есть показывает ощущение того, чего Басаргину не хватает. И потому чаепитие приятно.

– Владимир Васильевич ругается, – сетует Рославлев. – Говорит, стоит только ему уехать, как события разворачиваются там, откуда он уехал... У них там уже ночь начинается. Но просил звонить. Говорит, ложиться сегодня не придется. Разбирает материалы.