За нейтральной полосой

Что и как произошло за короткий период и во что потенциально вся ситуация может вылиться.

– Работать начинаем сегодня ночью. Я предлагаю после закрытия навестить это заведение и проверить подвал. В подвале, наверное, есть холодильник. Вдруг да там и хранятся баночки с эмблемой «Локомотива»... – заканчивает он.

– Ты предлагаешь заняться взламыванием чужих складов? – с сомнением качает головой Зураб. Бывший мент в нем еще не изжил себя.

– Я не думаю, чтобы ФСБ взяла на себя эту обязанность... – поддерживает Доктора Тобако.

– А обыск им никто не будет санкционировать. Нет никаких предпосылок к существованию этих банок... Никто их не видел. Кроме той единственной... Но и ее видел только я и трое оперов, один из которых уже покойник, а двое готовятся к дальнему пути...

– Охранники традиционно любят, чтобы их связывали. Сделаем?

Зураб не отвечает. Он знает, что переубедить Доктора и Тобако не сумеет.

– Без проблем. – Тобако нравится рисковать.

Шестеро чеченов, что сидели отдельной группой, выходят первыми, как только замечают, что ужин за недалеким столиком подходит к концу. Шестеро остаются в зале и следовать за первыми, похоже, не собираются. Привыкли, что на троих шестерых обычно хватает. Интерполовцы фиксируют это с усмешкой. И тоже поднимаются. Неторопливо, спокойно.

Они выходят в вестибюль, там одеваются. У Тобако такой же длинный, как у Доктора, плащ. У Зураба куртка. Не застегивают, чтобы оружие было под рукой. Доктор ловит любопытный взгляд охранника в ментовских брюках. Замечает, что тот остался без дубинки.

– Дубинку потерял... – с мягкой улыбкой говорит Доктор.

– Официантка одна напрокат попросила, – криво улыбается мент в ответ. – Говорит, это ей что-то напоминает...

– Понятно, больше ей попросить тебя было не о чем... – констатирует Доктор и выходит первым.

Раньше, чем из штаб-квартиры приходит ответ на официальный запрос, оттуда же, из Лиона, звонит комиссар Костромин. Глянув на определитель номера, Басаргин включает спикерфон.

– Это по нашему запросу. Если идет встречный звонок, то там не все чисто... – сообщает он Таку. – Слушаю тебя, Стас...

– Саня... Мы запросили данные на твоего профессора Родича в полиции Дрездена, а нас сразу ответно запросили о причине интереса. Потому и звоню. Дело в том, что профессор Родич позавчера утром был застрелен в своей квартире. Причем застрелен совершенно для него самого неожиданно, когда он готовился накрыть на стол. Очевидно, встречал гостя.